У нас будет еще много поводов, чтобы отметить, - убеждаю опечаленную женщину. И когда она, словно слепая, медленно движется в свою спальню, восклицаю вслед.
- Я занимаю Олесину комнату. Ей, наверное, некуда вернуться… Может быть, мне съехать?
- Этажом ниже? – кривая усмешка искажает красивое лицо Софьи.
- Нет, - оправдываюсь поспешно. – Я никогда… до никаха… до свадьбы. Это недопустимо - жить в одном помещении с посторонним мужчиной.
Заливаюсь краской. Чувствую, как перехватывает горло, и как слезы сами собой текут по щекам.
- Прости! Я сама не понимаю, что несу, - Софья возвращается ко мне и снова сжимает в объятиях. – Эта хрень с Олеськой тебя не касается. Она не вернется. Уж не знаю, почему. Одно время с подружкой квартиру снимали. Поэтому живи и ни о чем не думай. А Гере, если будет приставать, в нос дам…
- Он не пристает. Очень вежливый, правда, - вступаюсь я за Лиманского. Даже представить страшно, если Софья пойдет к Герману выяснять отношения. – Он очень обходительный и все время мне помогает, - вздыхаю, всматриваясь в лицо, ставшее родным.
- Это хорошо, - кивает Софья и напоминает устало. – Про деньги не забудь. Завтра же отнеси в банк.
- Да, - рапортую живо. – Мы с Германом собирались с утра. Он уже договорился…
- Быстро у вас все устроилось, - улыбается Софья. – Он человек неглупый и порядочный. Может, он влюбился в тебя, моя девочка?
53
Вот уже месяц эти слова Софьи не выходят у меня из головы. Что нашел во мне такой взрослый и красивый мужчина, как Герман? О чем со мной говорить? О занятиях в университете? О проблемах на ресепшене в «Империале»?
- Ты наелась? – спрашивает меня Лиманский, отвлекая от глупых мыслей.
Мы стоим около перил на смотровой площадке Воробьевых гор. Едим чебуреки, запивая их кофе. И рассеянно разглядываем небоскребы Москва-сити. Город поражает меня своей мощью. Постоянно оглядываюсь по сторонам и уже, наверное, надоела Герману, вместо кино и ресторанов предпочитая музеи и исторический центр."
"- Очень вкусно, - киваю, через силу жуя последний кусок.
– Мне к четырем нужно быть на работе, - замечаю, косясь на очередную свадьбу. Женщины в длинных закрытых платьях, невеста в платке и в фате. Мужчины в строгих костюмах. Даже издалека видно, что мусульмане. И пока Лиманский относит в урну пакет с мусором, исподволь разглядываю жениха и невесту. А потом, стоя в обнимку с Германом, нет-нет, да и кошусь на гостей. Мужчины стоят немного поодаль, как и положено в мусульманских семьях.
