Дурочки на лестницах плачут. Вот так возвращаешься домой, а на каждой ступеньке зареванная гламурка. И все от Германа. Он, конечно, когда-то был красивым. А теперь полинял. Вот только повадки остались прежние. Старый пингвин, считающий себя королем джунглей.
В который раз представляю себе Лиманского, важно разгуливающего по джунглям во фраке и белой манишке. Наклоняю голову, стараясь скрыть улыбку. Особенно прятаться не от кого. Софья идет впереди по лестнице, Стас сзади. А я, оказавшись в полушаге от родной матери, мечтаю о мужчине намного старше меня.
Понимаю, что это глупости и защитная реакция организма, но ничего не могу с собой поделать.
Палец Софьи спокойно ложится на кнопку звонка. Черный пятачок основания, красный ноготок, сдавливающий белую пуговку. Шаги за дверью и хриплый голос.
- Кто там?
43
- Из ЖЭКа по поводу задолженности, - с ходу сообщает Софья. Я смотрю на нее во все глаза. А она лишь весело морщит нос и пожимает плечами.
Даже невооруженным глазом вижу, как Софья нервничает, но старается не выдать своих чувств.
Еще и меня умудряется развеселить.
Щелкает замок. Открывается дверь. Вот о чем я думаю? О Софье, Германе… Но только не о матери.
Мои розовые очки разбились месяц назад, и теперь я смотрю на жизнь сквозь линзы цинизма и ехидства. Мне удалось нарастить немножко толстой кожи. Вот только вытравить из души боль из-за предательства близких оказалось невозможным. Я до сих пор реву по ночам и спрашиваю Аллаха, за что он ниспослал мне такую участь.
Вспоминаю дом, отца и Нур, какие-то смешные моменты и проделки братьев, наши общие праздники. И никак не могу понять, в какой момент стала для своей семьи парией. Никто не станет бить любимую дочку. Никто не отдаст ее замуж за отвратительного старого родственника, а постарается найти хорошего мужа. Постепенно привыкаю к мысли, что отец меня никогда не любил. Скорее всего, я была для него долгом, обузой. Он тяготился мной, хотя умело скрывал. Чем расплатился с женой за рожденного на стороне ребенка?
На лестничную клетку медленно отползает металлическая серая дверь и из-за нее появляется толстая мордатая баба, завязывающая на ходу тесемки халата.
- Лариса Петровна? Кузнецова? – сверяясь с какой-то бумажкой, вытащенной из сумки, интересуется Софья.
- Ну да, - хмыкает бабища, поправляя на необъятной груди кружевной трикотаж. – А вы кто? – спрашивает, окидывая подозрительным взглядом.
- Из управляющей компании мы, - повторяет Софья.
