– Да, - говорит, с трудом справляясь со смехом, и охает изумленно. – Я заливаю? Где? Да не может быть! Сейчас проверю."
"Софья несется в ванную, а за ней еле поспеваю я.
- О господи, шланг сорвало! – кричит она, кидая на пол полотенца, висевшие на стене. – Аминка, помогай. А то у нас сосед - товарищ суровый. Сразу иск в суд состряпает. Выкатит компенсацию. Я за пять лет не расплачусь. Выжимай в раковину или в душевую кабину! – велит она, перекрывая вентили. И сама лихо черпает воду розовым ковшиком.
- Заодно ноги попарим, - фыркает Софья, и я поражаюсь ее неутомимости и оптимизму.
Только такой человек мог помочь мне проскользнуть прямо перед носом Айрата.
Я смотрю на Софью в мокрых джинсах, перевожу взгляд на себя. Длинная Олеськина майка с Винни-пухом чуть доходит до колен. Волосы скручены в дульку на макушке, а под ногами все еще плещутся остатки воды.
- Не спим, - командует Софья и тут же замечает со вздохом. – Тебе же нельзя наклоняться.
- Все хорошо, - говорю я, снова принимаясь вычерпывать воду.
– Голова не кружится и не болит. А вам, уважаемая Софья, нужна помощь.
- Прекрати обращаться ко мне как к царице Египта, - отмахивается она, выливая очередной ковшик в раковину.
- Хорошо, Нефертити Ивановна, - пряча улыбку, шепчу я. С Нур такие шуточки отозвались бы мне нотациями. Она еще и отцу нажаловалась бы. Но Софья не Нур, хвала Аллаху!
Мы смотрим друг на друга и хохочем. И мне кажется, так радостно и открыто я давно не смеялась, наверное, со времен раннего детства.
И если честно, сама не помню, было ли такое.
В наше веселье вторгается какой-то лишний шум. Где-то вдалеке тренькает звонок.
- Сосед, мать его за ногу, - ругается Софья и несется открывать дверь.
Я не совсем понимаю, при чем тут чья-то мать и ее ноги. Почти насухо вытираю пол в ванной и, заслышав приближающиеся голоса, собираюсь проскользнуть к себе. Нельзя перед посторонним мужчиной показываться в ночной рубашке. Но стоит мне только повернуться к двери, как с треском разрывается другой шланг, и на пол хлещет холодная вода.
Затыкаю пробоину полотенцем, косясь на открытый лючок. Но там множество труб и несколько кранов. С ходу не разобраться.
- Софья! – кричу во весь голос. – Софья!
Она заскакивает в ванную и быстро перекрывает нужный вентиль. И я не успеваю перевести дух, как в дверном проеме появляется Герман. Надутый и очень важный. Ловлю на себе его мрачный взгляд и чувствую, как краснею до самых кончиков волос.
