И когда в номер с феном и плойкой вваливается хрупкая маленькая девушка, куда-то уходит.
Вероятно, эта самая Ира – большой профессионал в своем деле. Она вертит меня, как куклу. Осторожно мажет мое побитое лицо какими-то кремами, рисует стрелки и красит ресницы. Ее руки легкими птицами скользят по моим синякам, тщательно замазывая их. Но я, замерев, терплю, когда Ира втирает мне в кожу тональный крем. Ее старания не проходят даром. Синяков почти не видно. Но и само лицо приобретает какое-то чужое выражение.
Становится чуть тоньше нос и немного выше поднимаются скулы. В итоге я похожа на кого угодно, только не на себя. В ужасе смотрю на свое отражение, пока Ира заплетает мне тугую косу и по бокам прицепляет на малюсеньких прищепках длинные розовые пряди.
- Амина-Мальвина, - смеется заливисто. – Теперь тебя точно от нас не отличить! Может, всем надеть форму и олимпийки? - предлагает она. – Будем одинаковые! Прикольный номер!
Когда в номер возвращается Софья, девчонки наперебой ей рассказывают свой план.
- А это идея, - чуть улыбнувшись, кивает она. – Красивые женские ноги, обтянутые черным трикотажем сведут с ума любого. Только часть группы наденет олимпийки, как будто холодно. А другая будет в черных майках, но без бюстгальтеров. Олимпийки выйдут позже и пройдут сразу в микроавтобус. А майки выходят первыми и тусят по двору и улице. Можно даже побегать взад-вперед.
- Мама, ты гений! – восхищенно тянет Олеся. – А ты что наденешь?
- Поеду так, - отмахивается Софья.
А я смотрю на ее формы, которыми ее щедро наградил Аллах. На покатые бедра, затянутые джинсами, на высокую грудь, колышующуюся под тонким трикотажем.
- Айрат залипнет обязательно, - шепчу я, улыбаясь через силу.
- Я еще и волосы распущу, - хмыкает Софья, будто подслушав мои мысли.
На улицу я выхожу вместе с Олесей и Ирой. Идем под ручку, как подружки. За воротами я сразу вижу Айрата, стоящего чуть поодаль. Мой бывший жених глазеет на одну из девиц в майке.
Положив руки за голову, она потягивается в свое удовольствие. Жадный взгляд Айрата сосредоточен на тонкой майке, под которой ходят ходуном упругие мячи.
Мы с девчонками без труда заходим в микроавтобус и садимся на самом дальнем сиденье. Олеся заботливо завешивает шторки, оставляя мне лишь маленькую щель. Смотрю на вышедших проводить группу родственников. Бабушка, Латифа и дядя Искандер.
«Прощайте, мои дорогие, - шепчу я, стараясь не разреветься.
