Лучше жить среди чужих людей и иноверцев, чем рядом с теми, кто пытался меня убить. Кто не дал ни малейшего шанса для оправданий…
- Возможно, ты права, девочка, - кивает бабка. – Я бы точно не простила такой жестокости. Но куда бы ты ни поехала, отец тебя везде найдет. И Айрат тоже. Лучше решить все миром.
- Не я начала первая, - вздыхаю упрямо. – Если откажетесь, я пойму. Но и отсюда сбегу.
- Пропадешь без денег и документов, - шепчет горестно тетя Латифа и внимательно смотрит на свекровь. – Только вы можете помочь Амине, уважаемая Зарема.
Только вас послушает Мурат.
- Я не могу выйти из этой комнаты, пока мы не поймем, как сможем помочь моей внучке. Мурат и его сыновья только и ждут, чтобы ворваться в палату. А там я не знаю, что в головах у этих пособников иблисов. Как будто не я родила Мурата, а драная коза!
- Вы меня охраняете, бабушка, - шепчу я, улыбаясь. – Храни вас Аллах!
- Да, - отмахивается старуха. – Пока я рядом, тебя никто не тронет.
- Мурат не пойдет против матери, - вздыхает Латифа.
– Но он считает себя оскорбленным. Айрат - тем более. Амина права, матушка. Ей лучше уехать…
- Куда, Латифа? Куда? Ее же везде найдут!
- А если к маме? – превозмогая боль, спрашиваю я. Ни на что не надеюсь. Но это мой единственный шанс остаться человеком.
- Там тебя Мурат будет искать в первую очередь, - вздыхает Латифа и, заметив, как мрачнеет от боли мое лицо, заявляет решительно. – Нужно позвать врача. Пусть назначит сильное обезболивающее.
Как только она выскакивает из палаты, бабка наклоняется ко мне и, окинув мудрым проницательным взглядом, шепчет.
- Езжай в Россию, девочка. Но только сразу не вздумай искать Ларису.
- Адрес? – бормочу я, чувствуя, как начинает ломить все тело.
- У меня есть. Твои документы я постараюсь забрать у Мурата.
- Он не отдаст… - шепчу я. – Нет никакой надежды…"
"- Мой старший сын почитает меня и не посмеет ослушаться, - скупо улыбается бабка. -Только нужно действовать скрытно. Никому ничего не говори.
В наш план посвятим только Латифу и Искандера. Без них не справимся, - еле слышно вещает она и осекается на полуслове, когда в палату входит доктор и кто-то из персонала.
Тонкая игла почти неслышно входит в чуть заметную вену, выдавая мне пропуск в мир иллюзий. Боль отступает, глаза закрываются. И вот я уже лечу на карусели, раскачиваясь на длинных цепочках. А сзади едут отец и Айрат. Но пока карусель движется, им меня не поймать. Не поймать.
