Смотрю на поднимающееся из-за деревьев солнце, на синее небо без единого облачка и зеленую, будто изумрудную, траву. Кутаюсь в халат, скорее по привычке. Здесь всегда тепло. Даже босые ноги на плитке не зябнут. Всматриваюсь вдаль, и самой не верится, что Герман исполнил мою прихоть. Согласился приехать в Кению. Да еще и с детьми!
Нереальная красота! Здесь, на окраине Найроби, совершенно не чувствуется дух мегаполиса. Небольшой особняк, увитый плющом, манит задержаться здесь подольше. И я поутру охочусь за восходами.
А вечером - за фантастическими закатами. В сумерках мы с Лиманским тянем на террасе красное вино и лениво наблюдаем за Настей и Федором, играющими рядышком.
Делаю шаг в спальню. Беру со столика фотоаппарат и замираю, любуясь спящими детьми.
Свернувшись калачиком, сопит Анастасия, обняв куклу, а Федька – маленький двухлетний крепыш - разметал руки и ноги по кровати. Зацеловать бы их обоих, заобнимать! Но боюсь разбудить. Пячусь на цыпочках обратно на террасу и тут же попадаю в объятия Лиманского.
- Иди, - шепчет он, кивая на дверь. – Там твой воздыхатель пришел.
Под легкий смех мужа выбегаю на террасу и тут же вижу, как за ограждением маячат маленькие рожки и показывается хитрый раскосый глаз. Подойдя ближе, протягиваю руку, которую тут же облизывает огромный шершавый язык. Глажу гладкую пятнистую шерстку и, услышав за спиной радостные крики «жилафы!», поворачиваюсь к детям. Настя с Федором в пижамах выбегают из спальни. Несутся ко мне. И взяв у отца половинки яблок, весело скармливают их высокому и грациозному животному.
- Мама, дай еще! – требует Настя, а Федор пытается через ограду просунуть голову.
- Вы пришли, мои жирафы! - восторженно восклицает Настя. А Федя пытается ухватить пятерней короткую мягкую шерстку.
- Жиффафаф, - шепелявит, жуя незнакомое слово.
А потом залезает к отцу на руки и просит страдальческим тоном.
- Ам-ам, кусить…
- Этот парень нигде не пропадет, - усмехается Герман.
- Не хочу никуда уходить! – топает ножкой Настя.
– Мы же к жирафам приехали, папа!
- Сейчас пойдем завтракать, жирафы тоже придут, - объясняет детям Лиманский.
Целую его куда-то в шею. Прижимаюсь всем телом. Чувствую, как губы мужа аккуратно касаются моего виска.
- Какой же ты молодец, - шепчу я, вспоминая, как следующим утром после моего освобождения муж заказал номер в самом экзотическом отеле мира - «Жираф Манор».
- Свободные места будут только через три года, - объявил он весело. – Но я забронировал.
