А я со всех ног бегу к небольшой деревянной лесенке, ведущей на чердак. Взбегаю по ступенькам и замираю рядом с запертой металлической дверью.
Рядом со мной тут же останавливается Герман. Толкает плечом дверь. Заперто.
- Портос, ключи от чердака, срочно! Бегом! – рычит в трубку. И громко свистит, зовя Фродо. А когда из-за двери доносится протяжный гортанный стон нашей собаки, я бросаюсь в объятия мужа. Не реву, стараясь держать себя в руках. Просто касаюсь лбом плеча Лиманского и замираю, боясь пошевелиться.
- Они там.
С ней Фродо, - шепчет успокаивающе Герман. Гладит по спине. Но я боюсь даже вздохнуть. Жизнь останавливается, будто кто-то нажал на кнопку «пауза». Съеживаюсь в объятиях мужа и молюсь, считая минуты, когда увижу свою дочь целой и невредимой.
Дергаюсь, когда Герман выхватывает ключ из мясистой лапищи запыхавшегося Портоса. Открывает захлопнувшуюся дверь и подмигивает мне, когда щелкает замок. Толкает толстую металлическую дверь, распахнув ее, замирает на пороге лишь на секунду, а потом бросается к дочери, спокойно спящей верхом на Фродо.
Пухлые ручки обнимают крепкую собачью шею, а наш грозный пес не смеет пошевельнуться.
- Эта красотка нигде не пропадет, - смеется хрипло. Падаю на колени рядом с мужем. Слегка дотрагиваюсь до маленькой ладошки.
- Спит моя сладкая, - шепчу, беззвучно заливаясь слезами.
Герман осторожно поднимает Настю со спины Фродо и, уложив ее себе на руку, как в колыбели, другой обнимает меня.
- Отменяй тревогу, Стас, - хрипло смеется он. И я вижу, как на лбу любимого застывают мелкие бисеринки пота.
– Нужно Фродо купить отборной вырезки, а чью-то маленькую попу отшлепать…
85
- Представь себе, нет, - пожимает он плечами. – Горничные выносили туда какие-то коробки и оставили дверь открытой. Видимо, Настя и забежала вместе со своим защитником. А потом дверь захлопнули, не посмотрев.
- Это вина Даши… - вздыхаю, тщательно подбирая слова. Достойные женщины не ругаются матом. А сейчас мне хочется крыть самой грязной и отборной бранью.
- Я уволил ее, - скривившись, сообщает Лиманский.
– Портоса тоже. Достали со своей греблей… Пусть теперь под кустами пыхтят…
- Мамочка, - сквозь сон стонет Настя.
Герман затихает на полуслове. А я, обняв дочку, тихонечко напеваю ей колыбельную.
- Ты здесь? – спрашивает, встрепенувшись, ребенок.
- Здесь, любовь моя. И папа тоже, - шепчу ласково, а самой подумать страшно, что пережила маленькая девочка, оказавшись одна на чердаке? Хорошо, хоть Фродо оказался рядом.
