Отдай мне мою невесту! - сипит он, корчась от боли.
- Алина – моя жена, - рыкает Герман и нехотя просит собаку. – Фродо, отпусти этого несчастного. И когда Айрат, поднявшись на ноги, ковыляет к выходу, резко преграждает путь. – Запомни, урод. Еще раз только подойди к моей жене, я из тебя чучело сделаю… В свиную кожу заверну и домой в ящике отправлю. Понял?
Айрат цепенеет лишь на мгновение. Зрачки сужаются от клокочущего гнева, и по напряженной фигуре я понимаю, что драки не избежать. Где охрана? Где Портос? Все еще обжимается с Дарьей?
Но ничего не происходит.
Только игра в гляделки. Айрат смотрит на Германа, испепеляя. А муж спокойно давит взглядом, заставляя противника принять поражение. Первым отводит глаза Айрат.
- Уезжайте, - тихо, но властно велит Герман.
- Пойдем, - отец берет под руку Айрата, желая помочь. Но тот, вырвавшись, сам ковыляет к выходу.
- Я этого так не оставлю, - шипит напоследок.
- Проваливай, - будто сплевывает Герман, крепко держа меня за руку. И добавляет чуть мягче. – Вас я тоже не задерживаю…
- Герман, - осторожно замечает отец.
– Мне бы хотелось видеться с Анастейшей. У меня больше нет внуков. И будут ли, неизвестно…
- Это решать не мне, - пожимает плечами Лиманский. – Простила ли вас Алина? Допустит ли ваше общение с ребенком. Я не знаю. Но в любом случае, нельзя просто так прийти в дом когда-то отвергнутой дочери и общаться, как будто ничего не случилось.
- О чем речь? – не понимая, вскидывается отец. – Мы одна семья, и Амина обязана…
Чувствую, как напрягается муж и только усилием воли сдерживается.
- Тогда всего хорошего, - холодно замечает он. – Лучше нам больше не встречаться…
- Почему? – удивляется отец. В его представлении о мире все складывается отличным образом. Дочь обязана почитать отца, каким бы он ни был. Какие еще извинения, если я хожу на двух ногах? Жива, и слава Аллаху!
- Я так решил, - отрезает спокойно Герман. И как только за незваными гостями закрывается дверь, притягивает меня к себе. Устало целует в висок.
- Еле сдержался, чтобы не спустить его с лестницы.
- Мне кажется, они еще вернутся, - вздыхая, прячу лицо на груди у мужа. – Папе очень понравилась Настя. Даже удивительно!
- Почему? – усмехается муж, целуя меня в макушку.
- Девочка, - печально улыбаюсь я. – Человек второго сорта. Помнишь, как на никахе требовались свидетели? Или двое мужчин. Или один мужчина и две женщины. Голос женщины равен половине мужского.
- А я еще спросил, можно ли привести четырех женщин, - смеется муж.
