- Да что вы такое говорите! – ахает продавец и весь покрывается бурыми пятнами. – У нас приличное заведение.
Вижу, как по лицу Германа бегают желваки. Чувствую, как он весь напрягается.
- Та девица украла у моей невесты эти серьги и сдала тебе. Она давно этим промышляет, а ты ее покрываешь, - говорит он спокойно. Очень спокойно.
- Докажите, что серьги принадлежат этой леди. Предоставьте чек, подтверждающий покупку. Дайте мне доказательства.
- Я могу только в зубы, - хищно усмехается Лиманский. И я вижу, как его обаятельная улыбка моментально превращается в хищный оскал.
- Как тебе аргумент? - ржет стоящий рядом Алишер. – Придется потом вставлять новую челюсть.
- Ладно, - тяжко вздыхает мужичок. – Но я вас запомнил…
- Это хорошо, - кивает Лиманский. - Ночью только в постель не ссысь, когда мы приснимся…"
"Под дружный хохот продавец достает из сейфа мой потертый мешочек. Небрежным движением высыпает на прилавок его содержимое. Первыми выкатываются мои серьги. И я радуюсь им, как давним друзьям. А следом выпадает незнакомая брошка.
Серебряный листок с фиолетовыми цветами.
- Тоже твоя? – спрашивает меня Герман.
- Нет, - мотаю головой. – Только серьги.
- Значит, Сонькина, - делает он вывод и лезет в карман за бумажником. – Сколько с нас? Что там в квитанции написано?
Продавец церемонно складывает все обратно и торжественно выдает мешочек мне. Внимательно пересчитывает деньги и первым спешит к выходу, собираясь открыть перед нами дверь.
- Спасибо, братаны!
Герман жмет руки друзьям на прощание.
Обнимает меня, помогая усесться в машину. Резко бьет по газам, направляя внедорожник обратно домой.
«Как там Софья?» - бьется в голове неотвязная мысль. И предчувствие беды сдавливает горло тупой обреченностью.
67
Герман
Ужин на кухне у Софьи напоминает мне семейный.
«А что ты хотел, Гера? – усмехаюсь внутренне. – Ты женишься на Алине. А в комплекте идут Софья и придурковатая Олеся. Куда без них?!»
Уплетаю за обе щеки котлетки, наспех пожаренные любимой. В меру острые маленькие люля.
Вкусные, аж дыхание сводит. Слушаю вполуха ленивую беседу Софьи и Алины. А сам думаю, как бы перевести разговор на Олесю. В который раз убедить Кузнецову в необходимости лечения. И не в какой-нибудь дорогостоящей клинике, а у батюшки Николая в богом забытом приходе. Творит чудеса мужик. Всех, кого к нему направлял, забывали напрочь про эту гадость. Надолго ли, или нет? Не знаю! Говорят, героин умеет ждать… Но очень хотелось бы закрыть тем спасенным дорогу назад.
