- До ужина, храбрый повар, - улыбается Герман и легко сбегает вниз к себе домой.
65
Открыв дверь своим ключом, я сразу натыкаюсь на ботиночки Олеси и одинокий сапожок Софьи.
- Вернулась, душа моя! – радостно заглядываю в комнату. Наскоро скидываю куртку и сапоги. Несусь к моей дорогой Софье. Обнимаю ее, себя не чуя от радости.
- Алинка моя, - улыбается мне Софья, лежа в постели на высоких подушках. Стирает со щеки одинокую слезинку. – Как ты тут без меня жила?
- Не померла, как видишь, - ехидно фыркает Олеся, развалившись поперек кровати.
Еще чуть-чуть, и заденет загипсованную ногу Софьи.
- Может, подушку подложить? – спрашиваю, кивая на гипс.
- Да, возьми в комоде подушечку, - тут же соглашается Софья."
"Укладываю ее ногу на возвышение. Подтыкаю рядом одеяло. Недовольно кошусь на Олесю. Ну, как можно в уличной одежде завалиться на постель?
Сдерживаюсь, чтобы не сделать замечание.
- Сейчас ужин приготовлю, - хочу поскорее выйти из комнаты. – Мы по дороге купили фарш. Котлетки пожарю. Только я позвала к столу Германа.
Надеюсь, вы не будете возражать?
- У тебя с ним роман? – резко бросает Олеся, приподнимаясь на локте. И даже надменно приподнимает бровь.
Но я в порыве чувств не сразу замечаю нескрываемое раздражение.
- Мы скоро поженимся, - хвастаюсь я беззаботно.
- Да это фигня! - отмахивается Олеся. – Какая свадьба? Ты чего? Сама подумай, кто ты? Чмо в ботах! И кто он?
- Олеся, - строго предупреждает мать. Но та словно не слышит никого.
- Вся эта свадьба - голый номер. Лиманский, наверное, с кем-то поспорил, что оприходует тебя первым.
Вот и старается. А никакой свадьбы не будет! Даже не рассчитывай!
Густо размалеванная девица вскакивает с кровати и всплескивает руками. А я смотрю на странную фигуру в джинсах-скинни и широкой толстовке. Вглядываюсь в отечное лицо и мешки под глазами и не вижу ничего человеческого. Та расторопная веселая девчонка, которая помогала мне в Эргонио, куда-то пропала. А вместо нее появилась злая албасты[1] .
- Мам, ну хоть ты ей скажи! Вот дура-то! - разоряется Олеся, пытаясь привлечь мать на свою сторону.
- Замолчи сейчас же, - останавливает ее мать. – Перестань молоть чушь!
- Ты на ее стороне, что ли? – удивляется Олеся. – Тоже веришь в сказочки о благородном и прекрасном принце. А он придет, отымеет ,куда только сможет, и пошлет на фиг! Ой, не могу, - зло смеется она.
- Какая же ты злая, Олеся! – вскидываюсь я, негодуя. Но не хочу ввязываться в ссору. Софье сейчас нужен отдых, а не наши крики.
