А твоя фраза про встающее солнышко не выходит у меня из головы.
Яр хмыкнул.
– Такова суровая мужская жизнь, Настенька. А я до сих пор помню твои угрозы.
– Какие именно?
– Ага, признаешь, что в мою сторону у тебя было много угроз! – обрадовался Зарецкий. – Лучше всего я помню твои угрозы про тампоны. Искренне надеюсь, что если я снова окажусь в твоем теле, то угроза тех самых дней меня минует. Я не выдержу. Серьезно.
– Ты смирился с тем, что однажды мы снова поменяемся телами?
– Они же все еще на нас, – поднял руку с кольцом Яр.
– Я готов ко всему. Но если честно, лучше очутиться в твоем теле, чем в чужом. Например, в теле твоего рогатого дядюшки. Кстати, теперь ты можешь не стесняться меня, раздеваться при мне и все такое. Я ведь уже все видел.
– Это так не работает, Яр, – отозвалась я. У него это получилось – переключить меня с воспоминаний на совершенно другую тему. И я была благодарна ему за это.
– Жалко, – печально вздохнул он. – Но я попробовал. Мне надоело сидеть, пойдем в кровать.
– Звучит так себе, если честно.
– Просто полежим, – хмыкнул Зарецкий, вставая и беря меня за руку. – Я устал. Но не переживай, как настоящий мужчина я тебя не трону. Да и что там трогать? – в сторону спросил он.
– В смысле? – нахмурилась я. – У меня есть, что трогать.
– Это предложение? Да ты развратная женщина, – усмехнулся Ярослав и потянул меня за собой. Мы упали на кровать и просто лежали в обнимку, разговаривая о всяких глупостях, будто и не было в нашей жизни никакой магии и ненормальных волшебников, стремящихся заточить нас в зазеркалье.
Об этом мы будем говорить завтра. Это было наше обоюдное молчаливое решение. Мы должны были отвлечься, чтобы не сойти с ума.
– Кстати, откуда у меня на бедрах такие синяки? – спросила я.
Ярослав потупил взгляд.
– Тренировался.
– Не поняла, – нахмурилась я. – Что ты там тренировал?
– Твое тело очень хлипкое. Дунь, плюнь и развалится. Я отрабатывал удары. По мне, может быть, не видно, но я борьбой занимался. И хотел научить твое тельце быть сильным и ловким.
– Научил?
– Нет, – нехотя признался он и добавил гордо: – Но ты заметила, что я качал пресс, делал планку и даже почти научил тебя отжиматься?
– Я заметила, что ты ел ведрами, – отозвалась я.
– Да ладно тебе, Мельникова, – улыбнулся Яр. – Кстати, а почему у меня побрита одна нога от щиколотки до колена? Да еще так неравномерно.
– Я экспериментировала, – вздохнула я.
– Для чего, прости? – приподнял он бровь.
