– Я не ведьма, – устало отозвалась я, устраиваясь поудобнее, а Яр крепче обнял меня.
– Ведьма. Я это сразу понял, когда увидел тебя тогда, около клуба. Только ведьма могла додуматься изрисовать мне лицо. Между прочим, друзья до сих пор припоминают и называют Енотом Адольфовичем. Это не смешно, мисс Ведьма.
– Только полный придурок мог оскорбить человека в его день рождения так, как это сделал ты, мистер Надменный принц.
– Вообще-то, я защищал тебя, – сообщил он как бы между прочим. – Это так, к общему сведению.
– От чего? – изумленно подняла я голову с его плеча.
– От кого, – поправил меня Ярослав. – От Шейка, возомнившего себя гуру пикапа. Меня бесило, когда он снимал девчонок. Не хотелось, чтобы ты стала его очередной жертвой. Но в итоге жертвой стал я. Твоей жертвой. Как тяжела моя жизнь, – картинно вздохнул он.
– У глупеньких она всегда тяжелая, – подхватила я. – Жаль, что современная медицина не научилась перекачивать ай кью от человека к человеку, как кровь.
– Ты бы поделилась своим? – насмешливо спросил он.
– Как знать, – вздохнула я, крепко обнимая его за плечи. На меня вдруг навалилась усталость.
– Было тяжело? – вдруг спросил Ярослав другим тоном – теплым и сочувствующим. – Твой отец выглядел пугающе. Да и мачеха психопатка.
Я поняла, что он спрашивает меня о прошлом. Наверное, раньше бы я отделалась парой простых и ничего не значащих фраз, но сегодня мне хотелось быть искренней.
Я хотела доверять Ярославу. Возможно, доверие – это часть тех самых смутно знакомых волнующих чувств, что зарождались в моей душе.
– Наверное, тяжело – сложно сказать. Я привыкла к такой жизни и не знала другой. Привыкла быть одиночкой. Привыкла быть незаметной. Привыкла им подчиняться. Если честно, мне было страшно встречаться с отцом. Потому что я боялась – не столько его самого, а сколько его власти надо мной. У меня не было права ослушаться его или Риту. И это долгое время жило во мне – на уровне рефлекса. Знаешь, как у собаки Павлова.
– Твой отец – просто урод, – сердито сказал Ярослав.
Я подняла голову и слабо улыбнулась.
– Не думай, что я жила совсем уж ужасно. У меня были деньги. Вернее так – у меня были только они. Сейчас я понимаю, что таким образом отец откупался от меня. Меня не били, не запирали в чулане и даже не эксплуатировали как служанку. Я неправильная Золушка, у которой не было любви и свободы. А крестная фея оказалась…
– Злой волшебницей? – спросил Яр.
– Нет, обычной женщиной, падкой на деньги, – вспоминать Матильду было больно.
