Когда этот ледяной человек так оттаял, что стал проявлять по отношению ко мне заботу? Ему опять что-то нужно от меня?
Сев прямо, так, будто проглотила палку, я судорожно вцепилась в подлокотник.
– Зачем вы меня подняли? – вырвалось у меня.
– Я спросил – зачем вышла в сад? – повторил дядя, даже не слушая меня. – Разве Август не говорил тебе, что воздух пропитан магией?
– Хотела подышать этим самым воздухом, – с раздражением ответила я. – Для чего вы меня подняли?
– А ты предпочла бы лежать в саду и дальше? – приподнял он бровь.
– Вообще-то, девочка, в таких случаях говорят спасибо, а не возмущаются.
– Спасибо, – сказала я, пытаясь собраться с мыслями. – Но все-таки? Какую цель вы теперь преследуете? Что проверяете?
– Никакую, – пожал он плечами. – Но мне нравится, что ты столь подозрительна. Напоминаешь маленькую старушку.
На его всегда серьезном и отстраненном лице вдруг появилась улыбка.
– Вы что, шутите? – не поверила я.
– Ты хотела спросить – умею ли я шутить? – спросил он, непринужденно поднося к сигарете серебряную зажигалку.
– Разумеется, умею. Чувство юмора прямо пропорционально коэффициенту интеллекта, а у меня он довольно высок.
– Пей, – кивнул дядя на столик между нами, на котором вдруг появилась большая керамическая кружка в милом вязаном футляре. Странно, но я уже привыкла к чудесам.
– Что это? – принюхалась я с удивлением, беря кружку в руки.
– Какао. Ты в детстве любила. Первое, что пришло в голову.
– Мне кажется, вы все еще думаете, что я ребенок.
– Мне сложно думать о тебе как о взрослой после твоего абсолютно детского поступка. Ты не должна была выходить на улицу, – довольно жестко сказал дядя Тим, однако глаза его были при этом спокойны.
– Да, я сглупила. Понадеялась на ваш подарочек.
– На браслет?
– Разве вы дарили мне что-то еще? – усмехнулась я.
– Я дам тебе ценный совет, раз уж ты моя племянница, – вдруг сказал дядя Тим. – Надеюсь, ты запомнишь его раз и навсегда. Никогда не слушай магов и их игрушки. Делай то, что подсказывает тебе твой разум.
Логика – твое самое сильное оружие, Настя Реутова, – коснулся он указательным пальцем виска, едва заметно тронутого сединой.
– Мельникова, – поправила я его тут же.
– Ты можешь сменить фамилию, но вытравить из себя нашу кровь не сможешь, – отозвался дядя. – Кстати, почему эта фамилия?
– Какую получилось взять, такую и взяла, – отозвалась я, попивая ароматное горячее какао – такое же, как в детстве. – Знаете ли, альтернатив не было.
