Я не ныла, не капризничала, не требовала игрушек. Идеально себя вела. Делала все, что мне говорили. Старалась быть лучшей, – все, что было связано с детством, глухой болью отзывалось в сердце. Верно говорят, что человек родом из детства.
– Ты старалась быть лучше ее дочерей. Не все матери могут это простить, знаешь ли.
– Думаете, я знала это, когда была ребенком? – так же холодно улыбнулась я.
– В какой-то момент ты четко это поняла, – отозвался дядя Тим. – И стремилась быть лучшей уже для того, чтобы обратить на себя внимание Риты.
Эта тактика принесла свои плоды.
– Она возненавидела меня еще больше, – криво усмехнулась я. – По-настоящему.
– Ненависть – лучше, чем презрение, – заметил Тимофей.
– Значит, все детство вы наблюдали за мной? – прищурилась я. Дяде не стоило заводить разговор на эту тему. Или он делает это специально? Нажимает на мои больные точки, чтобы увидеть реакцию?
– Слишком громкое слово, Настя. Я замечал кое-что урывками, – он скрестил пальцы под подбородком, в упор глядя на меня. – Вообще, раз мы коснулись щекотливой темы нашего родства, надо признать, что я был удивлен, когда ты появилась в семье брата.
Хороший муж, прекрасный отец – как он мог спутаться с какой-то непонятной девицей, да еще позволить ей родить ребенка? А после забрать этого ребенка в свою семью и заставить жену записать на свое имя. Феноменально, не находишь? Какой женщиной была твоя мать? Что она сделала с твоим отцом? Околдовала?
– Сложно сказать. Она умерла спустя некоторое время после моего рождения, – отозвалась я.
Внутри у меня все кипело от негодования – какого черта? Что он несет? Для чего завел этот разговор?
Такие, как Тимофей Реутов, не будут опускаться до откровений – они всегда преследуют какую-то цель.
Что ты хочешь, дядя?
– Откуда тебе известно? – чуть склонил он голову набок. Зарецкий молча наблюдал за нами.
– От крестной.
– А может быть, она и есть твоя мать? – он задал вопрос, который мучил меня когда-то. Что, если крестная и правда моя мама? Но тогда, когда она привезла меня на могилу матери, я поняла, что она не лжет.
Поняла это по застывшим в ее глазах невыплаканным слезам. Они действительно были близкими подругами. О таких вещах не лгут.
– Забавное предположение, но не думаю, – ответила я с насмешкой.
– Да, Матильда точно не твоя мать, – кивнул дядя.
Внутри все оборвалось.
– Откуда вы знаете, как ее зовут? – хрипло спросила я.
– Одно время ходили слухи, что твой отец спит с ней, – ответил с неприятной полуулыбкой дядя Тим.
