Я открыла глаза в тот момент, когда меня пытались поцеловать. Чьи-то смутно знакомые сухие губы коснулись моих губ – нежно и осторожно. Меня тотчас пронзило желание ответить на этот поцелуй, но я не позволила себе – с силой оттолкнула наглеца и резко села в кровати. Волосы спутались. На лбу появилась испарина. И мне все еще казалось, что я дышу дымом.
– Ты?! – выкрикнула я, глазам своим не веря. Напротив меня стоял Ярослав – живой и невредимый, более того, нагло ухмыляющийся. Бледность пропала, черты лица смягчились, и мятные глаза весело блестели.
– Доброе утро, Настенька, – пропел Зарецкий. – Откуда в тебе столько силищи? Чуть ребра мне не сломала.
– С тобой все в порядке? – недоверчиво уточнила я, разглядывая его и не понимая, сон это или явь? Вчера он был на грани гибели – сидел на краю бездны, а сегодня уже в порядке. Возможно ли это?
– Разумеется, – важно подтвердил Яр. – А с тобой? Почему кидаешься на людей, Мельникова?
– Что… что ты делал? – пропустила я его вопрос, до сих пор чувствуя на своих губах тепло его губ.
Страх совсем отступил – затаился в тенях, обещая вернуться ночью.
– Измерял температуру, – кротко сообщил Зарецкий. Ангельский голос и дьявольская улыбка. Точно он – мой противный маленький Енот.
– Не поняла… – растерялась я.
– Думал, у тебя жар. Твое лицо горело, и ты металась по кровати. У меня нет градусника, поэтому я решил проверить температуру губами, – невозмутимо продолжал Яр.
– Но проверяют лоб! – возмутилась я.
– Я лоб и проверял, – не сдавался Зарецкий. – Остальное – твои галлюцинации.
Я не собирался тебя целовать.
– Разве? – усмехнулась я.
Он пожал плечами и улыбнулся мне – беззаботно и притягательно. Под влиянием какого-то непонятного порыва я вдруг вскочила с постели и обняла Ярослава за пояс – так крепко, как могла, и прижалась щекой к его плечу. Кажется, он не ожидал от меня такого бурного проявления чувств, поэтому обнял не сразу, но когда его руки оказались на моей спине, мне вдруг стало легко и спокойно.
– Я так рада, что с тобой все хорошо, – прошептала я.
– И я. Я тоже рад, – негромко отозвался Яр, склонив голову – так что его щека касалась моей щеки.
– Там было страшно? – спросила я, и он понял, что я имею в виду. Бездну.
– Там было темно, тихо и холодно. Но иногда я слышал твой голос. И только поэтому не давал ей утащить меня дальше, – я едва расслышала эти слова и вздохнула, зная, как тяжело ему было.
– Прости, – горько сказала я, слыша, как быстро бьется его сердце, и зная, что он слышит мое.
