И он показал руку, на одном из пальцев которой сияло похожее кольцо, только с камнем насыщенно-серого цвета – такого, будто тучи нахмурились.
– Эти кольца передаются в нашем роду от деда к внуку. Говорят, самому Вольге Святославовичу принадлежали, – тихо произнес Ярослав, глядя девушке прямо в глаза. – Колдовские они, Лада. Говорят, если повернуть их и сказать слово одно, можно стать другим человеком. Ты можешь стать мною, а я – тобою. Если будет страшно тебе или плохо, или беда какая настигнет, поверни свое кольцо трижды в одну сторону, трижды – в другую.
Скажи тайное слово. И тогда я стану тобою и тебя спасу. Веришь?
Вместо ответа Лада поцеловала его в губы, твердые и горячие, словно нагретый на солнце камень. О роде князя ходили пересуды, будто течет в нем колдовская кровь, да только Лада никогда не верила в это.
– Об одном прошу, вернись, Ярослав, – прошептала ему на прощание Лада, не в силах отпустить.
– Боишься в девках остаться? – весело спросил княжеский сын, напоследок вдыхая запах ее волос. Он не хотел, чтобы она боялась, хотя у самого сердце было не на месте.
Слишком внезапно северные племена повернули на их город, нарушив все договоры.
– Боюсь тебя не увидеть больше, – призналась Лада, гладя его по лицу, словно пытаясь запомнить.
– Верно отец говорит – женщины на выдумки горазды, – коротко рассмеялся княжич. – Мы скоро увидимся – как вернусь из похода. Всех врагов перерубим. Да и подмога к нам уже направляется, – улыбнулся он Ладе, поцеловал ее в лоб, шепнул тайное слово, вскочил на коня и был таков.
А Лада лишь проводила его тоскливым взглядом.
Ей так хотелось запустить пальцы в его русые вьющиеся волосы, только из-за шлема не получилось.
Попрощалась она и с отцом, который, в отличие от Ярослава, был хмур и задумчив. Воевода обнял ее, хотя всегда был скуп на проявление ласки.
– Все хорошо будет, Ладушка, – сказал Твердеслав, глядя на дочь. Глаза у него были такие же, как у нее – серые да холодные. И слова отца показались ей прощальными.
– Воротитесь живыми, – только и сказала ему Лада.
Дружина покинула город, и вместе с нею ушли наемники и добровольцы, которых было немного. А те, кто остался, заперли городские ворота и несли дозор – боялись осады. Лада места себе не находила, металась по терему из угла в угол, не могла есть и спать – все думала об отце и женихе. Страшное предчувствие овладело ее душою. Изредка она смотрела на поДарённый перстень и вспоминала тайное слово.
Несколько дней не было никаких вестей от дружинников.
