— Это ведь глупо, учитывая, как Герман любит детей, а Афинка, — опять смеюсь, — для него вообще принцесса.
— Характер у нее, конечно, непростой, — Диана тоже смеется, но напряженно. — Очень серьезная малышка.
Опять у Дианы осечка. Наверное, запаниковала, когда поняла, что я не стану препятствовать отношениям Германа и наших детей.
А ты как хотела?
— Мне хоть полегче станет, — подаюсь к Диане и заговорщически подмигиваю ей. — Мне тяжеловато с ними иногда, а тут их внимание и на вас с Германом перекинется.
не только же маме терпеть истерики, что зубная паста невкусная.
— Да… — восторга в Диане поуменьшилось.
— Заболталась я, — похлопываю ее по плечу, — и подмерзла чуток. Побегу. Удачи!
Разворачиваюсь и на носочках семеню прочь.
— Анфиса…
— Да? — оборачиваюсь через плечо.
— Ты уверена, что сейчас стоит оставлять Афинку?
— Да, — широко улыбаюсь. — Герман справится. Он прав. У нас же, в конце концов, совместная опека.
Глава 49. Или ты не признаешься?
Насупленная Афинка скрещивает руки и не дает снять с нее курточку.
Щечки — красные, а глаза — заплаканные.
— На что сейчас сердимся? — аккуратно ее поднимаю и усаживаю на пуфик.
Молча щурится.
Сажусь перед ней на корточки и тянусь к левому ботиночку, которым моя любимая булочка пинает меня.
— Афина! — поднимаю я взгляд. — Это еще что такое?
Смотрю на Бориса, который неторопливо снимает шапку и разматывает шарф в объяснении того, почему его младшая сестра сейчас зло на меня сопит через нос.
Она расстроилась, что мама убежала и оставила ее со мной?
— Борь, — хмурюсь я на сына.
— Что? — раздраженно стягивает куртку. — Мы познакомились с твоей новой тетей. Вот и все.
Вешает куртку на крбчок вешалки:
— И новая тетя нам не понравилась.
Пожимает плечами, а Афинка зло кивает и даже поскрипывает зубами:
— Она дура.
Я не сразу догоняю о какой новой тете идет речь. О Диане. Точно. Затем меня опять накрывает недоумение, и я смотрю на наручные часы.
Она решила прийти на три часа раньше?
— Рано, — тихо говорю себе под нос, а Борька ехидно хмыкает.
— Ага, она решила прийти пораньше. Не удержалась, — снимает ботинки носком за пятку. — Может, чуйка сработала, а?
Я возвращаюсь к ботиночкам Афины, которая недовольно фыркает и опять пытается меня пнуть, но в этот раз я мягко сжимаю ее ножку одной рукой, а второй развязываю шнурок:
— А я тебя поймал.
Чувствую, что в груди нарастает раздражение на Диану.
