Да хоть в третий."
"Громко цокаю, намекая, что я не согласна, и спешно спускаюсь через лестничный проем к входной двери.
Как я завидую женщинам, которые знают, чего хотят от жизни и от отношений с мужчиной, а меня же мотыляет туда-сюда.
Да знала бы, что меня ждет с Германом такие качели, которые прокручиваются “солнышком”, то не связалась бы с ним.
Послала бы громким и отборным матом.
Вылетаю на крыльцо и замираю, потому что замечаю на скамье у детской площадки Диану, которая мило и сладео улыбается насупленной Афинка.
Та жмется к Боре и недовольно морщит нос.
— Какого хрена ты приперлась? — спрашиваю я сама у себя. — Рано же.
Дети замечают меня.
У меня в груди нарастает такая ярость, что я почти готова кинуться на Диану с кулаками и повырывать ей все патлы.
Как она смогла вот так подгадать момент, что мои дети остались без моего присмотра? И я прекрасно понимаю, что это произошло случайно, но мне не легче.
— Мама! — Афинка бежит ко мне и краснеет. — Мама!
Спускаюсь по ступенькам.
Вот как в такой ситуации сохранить адекватность, а? Как быть взрослой и разумной женщиной, когда другая сучка нарушает договоренности о встречи и приходит раньше?
Разве это не наглость?
— Мама! Мне эта тетя не нравится! — громко всхлипывает. — Не нравится! Мама!
— Не беги, упадешь, Афина, — перехожу на быстрый шаг.
— Мамаа-ааааааа! — срывается на отчаянный громкий крик и ревет. Пускает ручьи слез, широко раскрывает рот. — Мамааааааа!
Я опускаюсь на корточки и ловлю ревущую Афинку в объятия:
— Я тут.
Тут.
— Мама! Мама!
Заходится сильными всхлипами и размазывает по моему плечу слезы, слюни и сопельки. Ее всю трясет.
Перевожу взгляд на Диану, которая напряженно смотрит в спину Борьки. Он вальяжно шагает ко мне и сует в зубы спичку.
Какой лихой. Видимо, сказал потенциально жене отца невозможную гадость, и поэтому довольный. Пара секунд, и Диана возвращается к маске дружелюбия и милой улыбке, с которой она мне опять машет.
Закусывает губы.
— Дурацкая тетя… Не нравится… Фу! Фу! Фу! Бяка! Дура!
— Афина, не обзывайся.
— А я ее поддерживаю, — Борис подходит к нам. — И вообще, пусть знает, что она тут никому не нравится.
— Да! Не нравится! Не нравится!
Встаю, прижимая к себе всхлипывающую Афинку одной рукой, и говорю:
— Бери сестру и дуй к отцу, — стараюсь держать голос строгим. — Давай.
— Ну, она же ревет!
— Вот и поучишься успокаивать сестру, — тихо проговариваю я.
