Как остановить время?
Почему мне это волшебство не подвластно?
Мне остается только запомнить эти минуты и сохранить их в памяти, потому что иллюзия домашнего уюта скоро будет разрушена.
Но это будет потом.
Сейчас я пойду на поводу своего эгоизма и посплю под сопение дочки и бывшей жены. Урву кусочек семейного тепла.
Потому что я по нему истосковался, как бездомный зверь, и если есть возможность погреть свои бока, то я не откажусь от нее.
— Не нужна нам никакая другая тетя, — вздыхает под моей рукой Афинка.
— У нас есть мама.
Глава 38. У нас же есть мама
Открываю дверь, захожу и замираю. В прихожей в окружении игрушек сидит Афинка. Улыбается:
— Бойя…
— Бойя, Бойя, — киваю я и стягиваю шапку с головы, а после скидываю рюкзак с плеч. — Ты сегодня к нам? А где мама? Папа?
Что-то как-то тревожно. В квартире тишине, а Афинка одна сидит и играет.
Они поубивали друг друга, что ли?
Могли же.
Афинка прижимает пальчик к губам:
— Тссс…
Я недоуменно вскидываю бровь.
Что, блин, происходит?
— Папа и мама спят, — поднимает с пола розового зайчика, вертит его в руках и откладывает.
— Сони, — вновь смотрит на меня, — а я опять проснулась. И вот ты пришел. Бойя, — расплывается в улыбке.
— В смысле, спят?
Спят?
Я реально нифига не понимаю. С какого перепугу они решили устроить себе тихий час, когда обычно разговаривают друг с другом сквозь зубы и на грани бешенства?
Афинка встает и шагает ко мне.
Пока я недоумеваю в тишине, она меня обнимает и поднимает лицо:
— Подними меня.
Обычно я ною, что Афинка тяжелая, но сейчас, пребывая в шоке, я молча ее поднимаю на руки. Ладно, чуток покряхтываю.
— Бойя.
Афинка смачно чмокает меня в щеку и крепко обнимает за шею:
— Сегодня все целуются.
— Вот как?
— Угу. Даже мама с папой, — отстраняется и шепчет, — я все видела. Они целовались.
Медленно моргаю.
Я мало, что понимаю в детях, но, может, Афинка сейчас вошла в тот возраст, когда дети много фантазируют?
Я скорее поверю в летающих единорогов над Москвой-сити, чем в то, что мама и папа поцеловались.
Нет, версия того, что они поубивали друг друга, более реалистичная и понятная.
— Да, целовались, — упрямо повторяет шепотом Афинка и хмурится, — мама говорит, что это секрет, но я не умею хранить секреты. Вот.
Вздыхает и прикладывает теплую ладошку к моей щеке:
— Ты холодный.
— На улице прохладно.
— Хочу кушать, — поглаживает по щеке. — Я голодная.
Так.
Недоумение меняется растерянностью.
