А сейчас полегчало?
Борька сжимает кулаки еще крепче и загнанно смотрит на меня, а после шипит:
— Но ты так и не сказал, что ты ее разлюбил. Я тоже на нее постоянно злюсь.
Сейчас можно закидать Борьку по уши глупостями “мы с мамой все равно родные люди” и “люблю ее, как вашу маму”, но это все чушь собачья.
Родные люди?
Я с ней сейчас вообще не чувствую никакого родства. Да, был штамп в паспорте, были кольца на пальцах, но сейчас нет между нами никакой близости.
А, может, я просто заебался за все это время долбится в закрытую дверь, за которой спряталась упрямая женщина.
И я принял ее решение, что все, это конец.
Что бессмысленно обивать пороги и что я для нее буду вечным уродом и мудаком.
Я отхожу в сторону.
Как она говорила? Ты должен уважать мои решения!
Вот я и уважаю.
В самом деле, зачем мне трепать ей нервы этим нытьем “Фиса, на надо поговорить”, “выслушай меня”, “Фиса, прошу, не прогоняй меня”?
И каждый раз я опускался ниже и ниже в своих просьбах обсудить наши отношения и расставить точки.
Я устал унижаться.
Сначала я выпрашивал у Анфисы, как у жены, драгоценные минуты внимания и ласки, а потом, как у бывшей жены, серьезного разговора.
Она меня заебала.
Вот что я чувствую к Анфисе.
Заебала.
И как же она меня выдрючила с Афинкой. Встречи по расписанию, под ее презрительным контролем и если опоздал, то она все это доносила до адвокатов. Да, было и такое. Один раз я застрял, блин, в лифте на час, и получил по самую макушку.
Я чувствовал после таких встреч себя чмом.
Вот и надоело.
Может, есть какие-то извращенцы, которые любят женщин, которые на них уничижительно смотрят, закатывают глаза при общении и передергивают плечами, будто ты прокаженный, но у меня другие запросы.
— Папа.
— Я не знаю, что тебе сказать, Борь.
Не могу я любить женщину, рядом с которой я ощущаю себя чмошником.
И тут важное уточнение.
Я не боюсь чувства вины, но оно у меня спит. Проснулось ненадолго, а затем заснуло под раздражением, бессилием и злостью на бывшую, к которой, блять, на “кривой козе” не подъедешь.
Обиделась?
Решила, что разговоры со мной не нужны?
Хорошо.
Я тебя услышал.
И стало легче.
Да, я принял реальность в которой, Анфиса больше не та женщина, с которой у меня будет семья.
Я согласился с ней, что у нас с ней ничего больше не будет, и я выдохнул, ведь можно идти дальше.
— А она тебя любит.
Усмехаюсь.
— Ты не прав, Боря, — качаю головой. — Там не любовь.
