— Сама испекла, — Аня придвигает тарелку с шоколадными печеньками ко мне, — правда, вкусные, — улыбается. — Первые три партии я сожгла, а четвертая вкусная. Правда-правда.
Моя мама приняла внебрачную дочь отца. Стала для нее матерью. Не на словах. И ни разу за все эти годы она не обмолвилась о том, что Анечка ей неродная.
— Мама немного побурчала, — Аня подпирает лицо рукой, — дыма было столько, ужас… А папа съел горелые печеньки и даже не понял.
Смеюсь, а затем резко замолкаю и прижимаю ладонь к глазам, потому что могу разрыдаться.
Я уже не девочка.
Я сама мама, но ничего не понимаю в это дурацкой жизни. Сын от меня сбежал, а с бывшим мужем так и не могу спокойно поговорить о том, что он сделал мне больно.
— Давай возьмем Афинку и поедем к нам, — шепчет Аня. — Послушаешь нытье Андрея, как он устал, что ему много задают.
Андрей — наш младший брат. Почти ровесник Борьки. Разница — семь месяцев. Да, моя мама отцу еще одного ребенка после всей некрасивой истории с его изменами родила.
— Он всех достал, — Аня цыкает. — Пусть на тебя переключится. Поехали, а?
— Не могу.
— Почему?
— Потому что, — убираю руку с лица, — не могу. Это никак не решит того, что я оказалась в глубокой жопе, Анют.
— Поможет, — хмурится.
— Ой да перестань, — отмахиваюсь. — Мама и папа с разговорами, конечно, не полезут, потому что им хватило прошлого раза, когда я накричала, чтобы они не лезли.
— Кричала ты громко, да.
— Я знаю, — отворачиваюсь и скрещиваю руки на груди. — Спрашивать не будут, но в глазах я буду видеть их беспокойство, тревогу…
— Но они правда волнуются, Фис, — шепчет Аня.
— Мы все волнуемся и не знаем, как помочь.
— А никак не надо мне помогать, — сглатываю ком слез, — не надо. Я сама должна все решить. Сама. Я взрослая девочка.
Поджимаю губы, потому что они начинают дрожать.
— Ну, хочешь, я останусь? — тихо предлагает Аня. — Буду вместо Борьки.
— Что? — недоуменно спрашиваю я и перевожу взгляд на сестру.
— Я тоже умею психовать, — кивает она, — разбрасывать вещи, оставлять грязные тарелки по всем углам и меня тоже надо возить в универ, как в школу.
и меня тоже тяжело разбудить и, как Борька, я тоже не люблю манную кашу. Как тебе? А еще, — он охает, — тоже промахиваюсь мимо корзины белья, не закрываю зубную пасту и когда чищу зубы, заплевываю зеркало.
Мило улыбается и аккуратно складывает ручки на столе, ожидая моего ответа. Я молчу, а после короткого смешка я в голос хохочу.
— А что? — Аня фыркает.
