Цвет уже немного вымылся из-за множества стирок, но, блин, это самый удобный костюм, а на встрече с любовницей мужа для меня главное — удобство.
В красоте, соблазнительности я уже проиграла, раз Герман пошел налево. Бессмысленно кому-то что-то доказывать высокими каблуками, обтягивающими платьями.
Я проиграла.
— Оставь нас, — неожиданно строго и с явным презрением обращается Герман к своей красавице.
Мужчины удивительные существа.
Я знаю, что до этого момента в нем не было презрения к Алине, и видела, как он смеялся и как с предвкушением смотрел на нее, а теперь голос полон отвращения к объекту обожания.
— Пусть останется, — беспардонно лезу в его тарелку и подхватываю пальцами стрелку спаржи. Закидываю в рот, не спуская с него внимательного взгляда. — Поздно ее прогонять, раз я тут.
— Герман, она права, — Алина с наигранной печалью вздыхает, когда Герман вновь кидает на нее строгий и злой взгляд. — Теперь нам можно не скрываться.
— Действительно, — вытираю пальцы о салфетку и откидываюсь назад, устало глядя на нее.
— Хотя я бы не сказала, что вы очень скрываетесь.
Нашему старшему сыну одиннадцать, а младшей дочке только годик. Сейчас они дома у моих родителей, а я тут. В ресторане с хрустальными люстрами у потолка и талантливым пианистом, чьи пальцы выбивают минорную мелодию.
— Это конец, Герман, — вновь смотрю на мужа.
Последние месяцы были похожи на ад с сомнениями, подозрениями и ревностью, но сейчас, когда я получила подтверждение того, что муж мне изменяет, я хочу смеяться и я смеюсь.
Над собой и над той уверенностью, с которой я выходила замуж, что я точно не буду той, кому изменяют. Я не позволю этому случиться, ведь мои родители прошли через жесткий кризис в отношениях, и вместе с ними я научилась многому.
И я с мужем не дойду до измен и обмана, но самоуверенность всегда жестоко наказывается.
— Проваливай, — рычит Герман на Алину. — Повторять не стану.
То есть сейчас он принял мою сторону?
Очень мило, но зря, потому что Алина в красивом коротком платье в обиде на злого “пусю” решит отыграться на мне.
И она это делает, потому что ее женское самолюбие требует реванша, а я тут такая стремная в спортивном костюме сижу с капюшоном на голове.
— Он любит, когда берут поглубже до самых яиц…
Ну, это же святое дело похвастаться перед женой своим крутым мастерством, задоминировать лохушку, которая не хочет себя насиловать и глотать член мужа до самых яиц.
Потому что он большой, и мне больно.
