Не сомневайся”
А потом еще одно сообщение:
“Лед не помогает”.
Пишу ему в ответ:
“Представь, что у тебя сейчас на твоих опухших колокольчиках сидит жирная пупырчатая жаба”.
Молчание в несколько минут, и я получаю ответ:
“Фу, Фиса, но помогло”.
“И что бы ты без меня делал?”
Эпилог
—Веня, — Афинка наклоняется к братику, который слюни пускает, удивленно скосив на сестру глаза, — а скажи… — четко проговаривает свое имя по буквам, — А-Ф-И-Н-А.
Веня удивленно округляет глаза, открывает рот и улыбается, неразборчиво агугнув.
Афинка орет:
— Мама! Мама! Мама! Он назвал меня по имени! Назвал! — тихо обращается к братику. — Ты мой молодец.
Веня крякает и смеется, засучив ножками и ручками. Нравится ему быть молодцом. Он опять что-то агукает, и Афинка верещит:
— Мама, ты слышала?! Слышала?!
— Да, блин, все слышали, — бурчит с дивана Борька. — Фишка, не ори, — накрывает голову подушкой, — один ночью орет, вторая днем, а потом я двойки получаю.
— Ты на брата и сестру не спихивай свои двойки, — недовольно отзываюсь я, распарывая в кресле у окна зеленые штанишки, которые с недосыпа сшила неправильно.
— Отвечай за свои двойки, как мужчина.
Боря отбрасывает подушку, переворачивается на другой бок и с подростковой снисходительностью смотрит на меня:
— А как мужчины отвечают за свои двойки?
— Исправляют их, — поднимаю взгляд. — Вот как. Боря, все те двойки, которые ты нахватал, ты должен исправить.
— Да, блин! — садится.
Веня в люльке опять хохочет.
— Даже младший брат смеется над тем, что ты двоечник, — Афинка оглядывается на Борьку.
— Вот так.
— Вы, что, сговорились все.
— Ты должен исправить двойки, - строго повторяю я.
— А то что?
— А то сейчас по жопе получишь! — доносится сердитый голос Германа из кухни. — Мать сказала, что ты должен исправить двойки? Ты их исправишь!
Через минуты показывается в дверях гостиной в фартуке и с полотенцем, которым он грозит недовольному Боре:
— Ты же не тупой, Борь.
— Ладно! — Боря опять падает на диван и скрещивает руки на груди.
Тихо ворчит. — И ваще я уже одну двойку по русскому исправил на четверку.
— А чего молчишь? — возмущенно откладываю распоротые штанины.
— Мужики не оправдываются.
Я перевожу взгляд на Германа, который тоже недоуменно моргает и опускает полотенце.
Растерянная тишина, но ее нарушает Веня, который громкой пукает.
— Фу, — Афинка со смехом отползает от люльки. — Фу, мама, он обкакался.
— Это же ты хотела братика, — ехидно замечает Боря.
