Ну, было дело, потому что я хотела избавиться от этого дома, и меня не волновали условия или возможные претензии в тот момент. И да, мы схитрили, потому что в этом доме были прописаны доли наших детей.
— Знаешь, я потратил много времени, чтобы его вытащить из всего того, что вы нахуевертили, — недобро щурится. — Хотел побеседовать на эту тему с твоим отцом, но решил, что это бессмысленно.
— Ты не мог купить другой дом?
— Я хотел вернуть этот. Он мне нравится, и не стану от него отказываться.
— Это был наш дом… — я все же не выдерживаю.
— Как ты не понимаешь…
— И ты наш в кавычках дом продала, — Герман вздыхает и откидывается назад, холодно глядя на меня. — Продала, Фиса, хотя были оговорены четкие условия при разводе. И ты на них согласилась. Верно? А потом поступила по-своему.
— Мне не нужен был этот дом.
Я сама загоняю себя в ловушку, потому что с каждой секундой теряю самообладание.
— Раз не нужен, то какие сейчас претензии?
Логика на стороне Германа, а на моей — тихая и беспощадная истерика, которой нечего противопоставить бывшему мужу.
— По условиям нашей совместной опеки, которая подразумевает и то, что я участвую в вопросах организации места проживания наших детей, ты была обязана со мной обсудить продажу дома, Фиса.
А теперь он мне изящно говорит о том, что я, дура, не исполняю условия совместной опеки, и под всем этим подразумевает, что у меня могут быть проблемы, если он решит взбрыкнуть.
Я откладываю вилку. Аппетита совсем нет, и креветки отдают мерзкой кислинкой. Делаю глоток воды:
— Но это все равно какой-то изврат.
— У тебя свои взгляды на жизнь, — Герман усмехается, — для меня изврат соглашаться на одни условия при разводе, а потом…
— Хватит, — раздраженно перебиваю я его. — Это уже неважно.
— Удобно, — Герман смеется. — Хотя ты себе не изменяешь, Фиса.
— Зато ты мне изменял, — поскрипываю зубами.
— Ну, конечно, — смотрит на меня прямо. — И разве можешь ты без сарказма, игры слов и подколок, да?
Я успеваю прикусить язык прежде, чем сказать, что он предпочитает дам попроще или совсем дурочек.
И дело не в том, что я не хочу показывать Герману злость.
Это будет некрасиво по отношению к Диане. Оскорблять человека за его спиной? Некрасиво и низко.
Отставляю стакан, прижимаю холодные пальцы к переносице и выдыхаю.
— Я правда не считаю это правильным.
Ну да, и я надеюсь на то, что Герман сейчас меня услышит?
Я не должна была продавать дом, но тогда меня не волновало, а считает ли Герман это правильным или нет.
