Нарывался на внезапные встречи, в которых я твердо отказывалась от разговоров с ним. Крутился с Борькой, с которым налаживал общение. Долбился к моим родителям, которые по моей просьбе не лезли в наши отношения. Раздражал звонками.
Кричал, рычал, бил стены, просил второго шанса или хотя бы возможности поговорить.
Выходит, что с этими эмоциональными качелями я пребывала в уверенности, что он все еще на моем поводке, но он сначала затих, а потом сорвался незаметно для меня.
Снимает пиджак и накидывает его на плечи Дианы.
До меня долетает волна парфюма, который я не узнаю. Он не изменяет древесным и мшистым ноткам, но запах другой. Не тот, которым я наслаждалась годами, уткнувшись в его грудь.
— Спасибо, — Диана краснеет, кутаясь в пиджак из тонкой серой шерсти.
И тут наши с ним взгляды встречаются. Чужой. Как бы странно это ни было, но эти два года в разводе он все еще был моим, но не сейчас.
И мне больно.
— Я дом собираюсь покупать, — Герман не дергается и не тушуется.
Прикусываю кончик языка и затем, через секунду, с небольшим ехидством спрашиваю:
— Тебе нужен мой совет?
— Нет, — Герман качает головой. — Я вновь выкупаю…
Я знаю, что он сейчас скажет. Он выкупает наш дом, который я продала год назад. После развода он оставил его мне, Борьке и Афине, а я психанула и оформила его продажу не без помощи юристов моего отца.
Герман тогда был просто в ярости, и я даже испугалась того, что он может меня убить, но все обошлось.
— Выкупаю, да, — Герман кивает.
— И в цене скакнул, Фиса, в два раза. Долго думал, стоит ли, но Борька вернет свою детскую. Он по дому скучал. Вечно про него говорит.
— Хороший дом, — соглашается Диана. — Очень светлый и дышится в нем легко. Надо чуток освежить ремонтом.
Глава 7. Какой-то изврат
— Зачем? — накалываю на вилку креветку.
То ли Диана улавливает напряжение Германа, то ли по моему лицу понимает, что разговор сейчас свернет с пути дружелюбной посиделки, но она встает и шепчет:
— Отойду и припудрю носик.
И торопливо уходит, перекинув косу за плечо.
Очень интересно. Дает Герману шанс вызвериться на меня или это очередная показуха для него “смотри, какая я внимательная и деликатная крошка”?
— За тем, что я хочу вернуть этот дом, — Герман пожимает плечами, и его глаза темнеют от злости. — Я его оставил тебе и нашим детям, а ты его продала, Фиса. С отцом через незаконные сделки.
Я в ответ могу лишь приподнять подбородок.
