Не было такого
У нас с Дианой был разговор, что пока детей мы не планируем, съезжаемся, притираемся друг к другу и смотрим, как нам живется вместе, поэтому и выбрали таблетки, потмоу что презервативы Дианочке натирают. Все опухает и больно.
Хлоп-хлоп глазками.
Я согласился, а потом я пошел и сделал вазэктомию, чтобы контроль был у меня. И я как чувствовал, что меня захотят нагнуть.
Борьку бы я тогда точно потерял.
У него характер матери.
Новый ребенок от новой женщины?
Все, папа, ты теперь — враг.
И уже бы он надевал наушники на голову с попытками с ним поговорить и убедить, что он все равно останется моим сыном.
А еще, я сейчас, стоя на крыше, понимаю, что, наверное, детей я хотел только от Анфисы.
Ведь наши дети такие красивые.
Такие упрямые.
Такие талантливые.
Афинка лепит в саду самых красивых котят из пластилина. Пока другие его жуют, она сосредоточенно лепит, сердито насупившись. Пока другие ревут и орут, что им невкусно, она тяжело вздыхает и ставит в центр стола красивого зеленого котика, а после уничижительно смотрит на остальных детей, которые аж замолкают и быстренько достают изо рта пластилин.
"
"А Борька тайком рисует карикатуры на учителей. Нас периодически вызывают в школу, показывают его рисунки, и мы с Анфисой долго и с интересом их изучаем. Обещаем, что серьезно поговорим, а потом я ему даю совет, чтобы он рисовал, но не попадался.
Некоторые карикатуры мне удалось забрать у директора и сохранит в тайной папочке.
Да, детей я хотел только от Анфисы.
И хочу.
Я не против еще одного орущего младенца на руках. Совсем не против бессонных ночей и беззубой улыбки.
И не против мокрой рубашки, которую мне описают, а после сладко зевнут и расслабятся.
Только одна проблема.
Анфиса мне сейчас не жена.
Смеюсь.
Да она меня изобьет дорогой итальянской тряпкой, если я явлюсь к ней такой красивый и скажу:
— Хочу от тебя детей.
Охренеть, как хочу третьего ребенка.
Сквозь низкие серые облака пробивается солнечный свет, с которым меня озаряет простая, но глубокая истина.
Анфиса - моя женщина.
Вот такая сумасшедшая.
Такая капризная, когда злится.
Такая вдохновленная.
Такая печальная, когда что-то не получается.
Моя женщина.
Да, можно согласится, что это проклятие, но какое в то же время счастье.
Я сейчас живой.
Да мне страшно, что от меня опять будут отказываться, огрызаться, но тогда я не знал, что женщина может быть навсегда.
