На твоей щеке, – произнес он, показывая перевернутую кверху ладонь, и получилось так, что с нее мы вместе сдули маленькую красную букашку, чьи крылья были украшены черными пятнами.
– Божья коровка, лети на небо… – очень выразительно изрек Дэн начало старой детской поговорки, которую я и мои подружки все детство лепетали всякий раз, когда находили этих забавных насекомых. Он продекламировал начало и уставился на меня, чтобы я завершила конец поговорки.
– И там пожалуйся Боженьке на Смерчинского, – не оправдала я его надежд.
– Ее там детки ждут.
– Подождут. Видишь, видишь? Она полетела с докладом в небесную канцелярию. Теперь тебе хана, Сморчок.
Говорила я об одном, а думала о другом: почему красный шар от нас никуда не делся, а вот красная божья коровка улетела?
Когда я сказала об этом вслух, мы зачем-то засмеялись.
Краем глаза я видела, что Ольга смотрит на нас не отрываясь, а Никита что-то шепчет ей на ухо.
– Пошли, и будем играть до конца. Я обязательно расскажу тебе все-все. Только немного позже.
Ведь я сам дал обещание, – произнес напоследок Денис.
– Смотри, если что, я вполне смогу устроить тебе персональную газовую камеру, дружок, – пообещала я. – И это… ты что написал на лавке, а?
– А ты что? – вопросом на вопрос спросил он. – Почему я лох и сволочь? Кстати, ты в этом слове мягкий знак забыла.
– А ты, кажется, где-то свою совесть забыл, дружок. Потерял, наверное, когда по девицам бегал.
– Я не бегаю по девицам, – с самым невозмутимым видом отвечал парень, – я общаюсь с прекрасными представительницами человечества.
Не пиши больше нигде мою фамилию, Бурундук. Если так желаешь обозвать, используй имя.
Я пообещала, что в следующий раз так, безусловно, и сделаю.
– Кстати, моя грязнуля, тебя надо в порядок привести, – Дэн резко опустился на одно колено и, достав из рюкзака салфетки, обтер от пыли и прилипших травинок мои колени, а потом и ладони.
Орлу давно не чистили перышки после путешествия по горам.
Мы вернулись к «объектам», взявшись за руки.
Наверное, ветерок пожертвовал своими салфетками, чтобы самому не запачкаться. Ведь, похоже, держаться за руку у нас входит в привычку. Но насколько хороша эта привычка?
А, все, что я ни делаю, – все хорошо.
Вот как повысилась моя самооценка после того, как меня своеобразно успокоил Смерчинский! Ему надо было не на переводчика поступать, а на психолога, а еще лучше – на психиатра. Сдается мне, пациенты были бы в восторге от такого замечательного доктора.
