– Ты ведь молодая девушка, я – парень. Все вполне естественно. К тому же сейчас весна. Чувствуешь ее запах?
Я чувствовала. И прекрасно понимала это. Он – Денис Смерчинский, и этой весной он пытается свести меня с ума.
Он, явно понимая, что играет с огнем, осторожно взял меня за запястье, продолжающее вольготно лежать на его плече, и приложил мою ладонь к своей щеке, прикрыв сверху своей ладонью и на пару секунд сомкнул ресницы. Другой рукой заправил мне за ухо прядь коротких волос, не переставая лыбиться, как Чеширский кот, почуявший валерьянную самогонку.
Тут же его пальцы очень осторожно погладили мою щеку и коснулись губ, а потом осторожно пробежались вниз, по шее, где в нерешительности, чуть ниже впадинки, и остановились. Я продолжала зачарованно смотреть на парня, понимая, что все эти невинные прикосновения мне нравятся. И самой касаться его мне тоже нравится.
Дэн медленно наклонялся ко мне, глядя мне не в лицо, а куда-то ниже, и только это помогло мне прийти в себя.
– Чего вытворяешь? – спросила я мрачно, как гот, которого выгнали с кладбища, но который обещал вернуться туда в полночь и провести обряд вызова демонов, чтобы отомстить за оскорбление.
– Я же тебе нравлюсь? – весело поинтересовался Денис. И его пальцы вновь поднялись и коснулись моей скулы.
– Если ты разденешься, я тебе это скажу, – совершенно искренне отвечала я, справляясь с противоестественным (для меня!) желанием обнять этого очаровашку без совести.
– Вот как? Ты уже не против этого? Тогда мы сегодня можем… Та-а-ак… Что я делаю? – вдруг сказал он несколько озадаченно, строго посмотрел на свои руки, а потом и совсем убрал их в карманы. – Прости, Чип, мы же партнеры. Вот что значит, когда долгое время нет девушки.
– Долгое – это сколько? – поинтересовалась я, прежде чем помочь Дейлу прийти в себя с помощью немного грубой физической силы.
– Почти неделю.
Я от души дала ему шикарный подзатыльник, а потом по-мужски ткнула кулаком в грудь.
– Ты, сопляк! Мы пришли сюда за делом, а ты ведешь себя, как озабоченный малолетний кретин. Хотя ты и так малолетний.
– Да, точно, – не стал ругаться за подзатыльник парень, на его лице появилась извиняющаяся улыбка, а из-за нее – милые ямочки на щеках. – Мы же партнеры. И у нас есть договор… Эй! – его взгляд вновь стал собранным. – Не обижайся! Это все гормоны, а я не монах.
– Ты – самоубийца, – подтвердила я презрительно.
