– Ты выйдешь за меня? – вновь громко произнес парень. И только сейчас я, к своему ужасу и даже смущению, заметила, что в зале смолкла музыка, люди стали меньше орать, зато уставились в нашу сторону: кто с интересом, кто с удивлением, но почти все – с умилением. А так как большинство здесь все же составляли мужчины, то еще и с солидарностью – к Дэну, продолжающему неотрывно смотреть на меня бездонными синими глазами. Раньше я думала, что бездонные – это всего лишь синоним, и не больше, а теперь поняла, что такие глаза действительно существуют… Чтоб ни дна, ни покрышки!
– Мария, я прошу тебя вновь: стань моей супругой!
– Эй, Мария, не издевайся над парнем! – раздался вдруг голос бугая с ирокезом.
– Прими уже предложение!
– Видишь, парень старается! – поддержал его еще какой-то умник.
– Чувак, мы в тебя верим! Ты ее точно уломаешь!
– Эй, девчонка! – решил кто-то наставить меня на путь истинный. – Эй! Подумаешь, кольца нет! Зато сердце есть!
– И чувства! Соглашайся!
– Соглашайся!
– Ма-ша, согласись! Ма-ша, не ломайся! – подхватил нестройный и нетрезвый хор желающих развлечься на халяву, а затем он усилился дружками Смерча.
Их вопли расслышала группа, находящаяся сейчас на сцене, и один из музыкантов, не растерявшись, проорал в микрофон:
– Сегодня в «Чистилище» действительно жарко – сегодня тут делают предложение! Девушка, соглашайтесь! Он вас любит!
– Люблю! – громко прокричал Смерчинский, заставив меня вздрогнуть. – Я люблю тебя!
– Пашка, снимай Лаки, правее снимай! Нет, мне отдай камеру, косорукий черт!
– Ма-ша, не ло-май-ся! Ма-ша!
Солист группы на сцене, импровизируя на ходу, менял слова в песне:
– Она не хотела меня.
Вот отстой!А я эту детку люблю!А может, у Маши есть кто-то другой?Тогда его просто убью!Народ заржал.
На меня никто и никогда не вываливал ведро холодной воды – даже на праздник Ивана Купалы я умудрялась избегать этой счастливой участи, но сейчас почувствовала себя именно «облитой» – хорошо еще, что не помоями, а чистой, прохладной, родниковой водой.
На какой хрен, извините меня, я с ним связалась?
«Сама виновата, сама дура!» – заявили мне мысли. Плакат у них теперь был огромный, а буквы большие и жирные.
– Так ты согласна? – с надеждой заглянул мне в глаза Дэн. На его губах играла бестолковая улыбка. Интересно, он завтра это вспомнит? И встанет ли на колени, чтобы извиниться?
– Соглашайся и сваливаем, – сказал черноволосый музыкант, которому такое внимание тоже перестало нравиться.
