— Пригласишь к себе?
Вопрос скользнул по губам горячим дыханием. Тело мгновенно отреагировало, что не укрылось от Стаса. Его взгляд опустился ниже, к торчащим сквозь вязаную ткань соскам, и Брягинцев понимающе усмехнулся. А потом поднял руку и провел большим пальцем по моим губам, чуть оттянув нижнюю. Я едва удержалась от желания сомкнуть зубы на его запястье.
— Инга?
Тихо, очень тихо. Но так отчетливо. Странно слышать из уст охотника свое имя. Выходит, запомнил. А я думала, что все это останется для него приключением на один раз.
— Нет, — посмотрела прямо в наглючие ледяные глаза и почувствовала, как искрит протянувшаяся между нами невидимая нить. Она звенела от напряжения, словно оголенный провод, и мне казалось, я даже треск слышу, как рядом с высоковольтной линией.
— Ожидаемый ответ, — тонкие губы растянулись в кривой усмешке. — Ладно. Поехали ко мне в гостиницу.
— Нет.
Я не отрывала взгляда, пытаясь вложить в него все безразличие, на которое была способна. Жаль только, что безразличием между нами и не пахло.
— Брось ломаться, поехали, — хмыкнул Стас.
— Мне домой пора, семья ждет.
Меня хватало только на такие вот короткие фразы. Дыхание никак не хотело выравниваться, и мне приходилось прилагать усилия, чтобы это не было слишком уж заметно.
— Подождет.
На щеках охотника заходили желваки. Лицо стало выглядеть жестче, старше, опаснее."
"— Слушай, что тебе от меня нужно?
Я решила поговорить по-хорошему.
— То же, что и тебе от меня, — отрывисто бросил Стас. — Качественный трах.
— Уверен, что не ошибся адресом?
Вместо ответа Стас дернул меня за руку и прижал к себе. А потом его губы впились в мои, побеждая, наказывая, подчиняя, и я не выдержала. В душе поднялась давно забытая ярость, я выгнулась в удерживающих меня руках и….
— Ты что творишь? — рявкнул Брягинцев, отирая прокушенную губу.
— Не смей меня трогать, ублюдок! — с ненавистью глядя в прищуренные серые глаза, прошипела в ответ. Сейчас я ощущала себя не волчицей, а разъяренной пантерой. Мне хотелось расцарапать ненавистную рожу — до крови, до крика.
Так, чтобы с нее исчезло это противное выражение надменного превосходства.
— Иначе что?
— Убью, — выплюнула я.
Стас ухмыльнулся, неторопливо достал из кармана платок, промокнул им кровь и заявил:
— Такой ты мне нравишься еще больше.
Он протянул руку и коснулся моей щеки, убирая растрепавшиеся волосы. Этот жест вышел настолько осторожным и нежным, что я невольно зависла, пораженная резким переходом.
