Егор посмотрел на меня, но возражать не стал.
Джинсы, свитер, шапка — я оделась за секунды. Егор помог мне натянуть куртку, и мы вышли из дома.
Инга
Время тянулось медленно. Томительно медленно. Собственное бездействие угнетало. Я ходила по вытоптанному пятачку возле школы, не чувствуя ни холода, ни усталости, ни голода. Черт! Если бы эта анестезия распространялась и на душу! Поиски шли уже третий час, а результатов все еще не было. Никитку никто не видел. Мой сын словно сквозь землю провалился!
Я старалась не думать о плохом, заставляла себя верить, что все будет хорошо, но липкий, парализующий страх упорно заползал в душу.
— Инга, фамилия Строев тебе о чем-нибудь говорит?
Стас прикрыл телефон, по которому разговаривал, и вопросительно посмотрел мне в глаза. И чем дольше он смотрел, тем отчетливее я понимала, что не смогу ответить. Не смогу рассказать…
— Инга? — поторопил муж, а я застыла, пытаясь справиться с собственными демонами.
Строев… Как и всегда, при одном воспоминании об этом подонке, в глазах потемнело, а к горлу подкатила тошнота.
— Никитка у него? — выдавила непослушными губами.
Преодолев слабость, подалась к мужу, вглядываясь в его лицо. Господи, только не это! Только не Вадим…
— Возможно, — уклончиво ответил Стас. Он смотрел пристально, словно ожидая от меня каких-то слов. Если бы я могла… Если бы сумела найти подходящие.
Муж ждал, а я молчала. Твою дивизию, ну как рассказать о том, что было? Стас криво улыбнулся."
"— Пока не могу сказать точно, нужно еще кое-что проверить, — он накинул на мою голову капюшон и добавил: — Иди в машину, ты совсем окоченела.
Ответить я не успела.
— Инга!
Из подъехавшего внедорожника выскочила Ника и бросилась ко мне. Секунда — и я оказалась сжата в крепком объятии, а огромные серые глаза с тревогой уставились в мои.
— Пойдем, я там немного еды взяла, тебе нужно поесть, — не спрашивая ни о чем, подруга потащила меня к машине.
— Я не хочу, — попыталась остановить маленький энерджайзер, но Ника не отреагировала.
— Ты, может, и не хочешь, а вот дочка твоя сто пудов голодная, — заявила она, буксируя меня к «Тойоте».
— Не могу же я свою будущую крестницу голодной оставить?
Ника говорила, окутывала меня словами, отогревала нежным, даже воркующим голосом, и я почувствовала, как ослабился стягивающий все внутри узел, как прошла тошнота, как легче стало дышать.
— Вот, держи, — не успела я оказаться на заднем сиденье, как мне в руку тут же ткнулся пластиковый стаканчик с горячим чаем.
