— Топаешь, как конь, весь сон прогнал, — хрипло спросонок заявил князь, опуская ноги с кровати. «За рулём» был Всеслав, решивший, видимо, подшутить над другом.
С лица Гната слетели все невозмутимость и героизм. На старого приятеля и вождя он смотрел с непониманием и почти детским изумлением. А потом, вовсе, видимо, растерявшись, посмотрел с опаской сперва на дверь, а потом себе на ноги.
— Как услышал, княже? — поражённым голосом выдохнул он.
— Да не робей, Рысь. Не услышал. Почуял я. Да и просыпался уже, — не стал вдаваться в подробности Всеслав.
— Какие новости поутру принёс? Коли заутрока не дождался — есть, чем удивить, мыслю?
— Есть, как не быть. Хочешь — сейчас поведаю, или до стола доберёмся? — в животе у Гната при словах и, наверное, мыслях о еде, предательски застонало.
— Начинай уже, не тяни душу-то. Верно, много новостей, раз аж сюда пришёл? Как раз по дороге продолжишь, — князь уже плескался над кадушкой, не забыв и про хвойно-дубовый отвар.
— На ушах город стоит, Слав, — начал друг.
Ещё с раннего детства они звали друг друга «Гнатка» и «Славка», и когда вслед за ушедшим к Богу отцом княжич стал князем Полоцким, менять эту привычку не стали.
— Попы́ византийские шустрят: заутреню наладились во здравие твоё творить. Народ говорит: по десяти кун стоит нынче в Софию попасть, а к алтарю ближе — на гривны счёт идёт, десятками, — продолжал он, подавая Всеславу одежды.
— Ну, в этих сомневаться грех было. Чтоб из любого пустяка себе пользу да прибыток найти — в том они великие мастера, опытные, — кивнул князь.
— Антоний тоже удивляет народ, — продолжал Рысь, доставая из-под лавки Всеславовы сапоги. — Полночи чернецы-монахи по Подолу кружили, а поутру потянулись к обители телеги. С бабами!
Видно было, что эти новости поразили его значительно сильнее, чем продажа билетов на церковную службу.
— На торгу судачили, мол, сдал совсем настоятель, седина, мол, в бороде давно, вот и беса в ребро дождался. Виданное ли дело — баб, да в мужскую обитель? — с трудом удерживал вроде бы равнодушное выражение на лице Гнат.
— Никак, хороши молодки? — улыбнувшись, уточнил Всеслав.
— Да где там⁈ Старухи да вдовицы сплошь древние! Из них пара-тройка, говорят из старых, травницы, — понизив голос, добавил он важное."
"Я только порадовался за здешнего коллегу-главврача, что не стал тянуть и начал работу по вчерашнему плану сразу же, едва добрался до обители. То, что на общественное мнение ему было трижды наплевать, тоже воодушевляло.
