— Янко, — продолжал Всеслав инструктаж, глядя на поднявшего глаза и отставившего кружку командира снайперов, — разберите их промеж собой. Тем, кто слева — жалобщиков, правым — обидчиков. Правой рукой махну — тот, кто зло учинил, умирает. Левой — тот, кто наговаривать на честных людей вздумал. Рядом будь, когда Рысь с вестями придёт.
— Так, княже, — чуть протяжно отозвался Ян.
— Ждан, как всегда: ворота закрыты — хода нет. Если начнётся замятня — разделяете толпу на доли, чтоб охолонула. Яновы молодцы присмотрят.
В ответ оба, Ян и Ждан, лишь кивнули.
Старший над копейщиками вообще болтать не особо любил.
— Алесь, моих твои провожают? — повернулся я к главному по кавалерии. А ещё по логистике, эвакуации и дальней разведке.
— Мои и Гнатовы, княже. Сейчас Ршу* проходят. Послезавтра ждём к вечеру. Это… — замялся вдруг кавалерист. Ясно, будет денег просить. Сто раз говорено: надо — скажи, так нет же, тянет до последнего, а потом мнётся, как девка, что в подоле принесла!
— На что и сколько? — этот, если чётко вопрос не поставить, и лишнего может наговорить.
Хотя в драке да в бою вообще не такой: собран, на решения скор. Бывает же?
— Горлинок, княже, на торгу видел. Зна-а-атные! Нам бы для этих мест тоже пригодились, как в Полоцке, Торопце… — зачастил было он.
— Понятно, как где, Алесь, не надо дальше, — тут уже «включился» Гнат. Не то, чтобы у нас с ним были сомнения в ком-то из сидевших за столом. Скорее, в самом столе, гриднице, стенах, полу и потолке, у которых тоже вполне могли быть и глаза и уши.
— Сколько? — напомнил князь замолчавшему логисту-кавалеристу. А я задумался о том, что голуби здесь — что-то сродни дальней загоризонтной связи. Для меня так совершенно точно, потому что ни в птицах этих, ни в том, как и зачем работает загоризонтная связь, я ничего не смыслил. А голубей любил жареных и печёных, но только диких, потому что от городских — одна зараза.
— Сорок гривен, — отведя глаза еле выговорил Алесь.
— Сколько⁈ Вон повариха столь стоит, да где она — и где гульки твои! Ты очумел что ли⁈ — взвился было Гнат, но, посмотрев на меня, закрыл рот и сел обратно на лавку, продолжая негодовать молча.
— Так ли хороши горлинки? — заглянул я в глаза конному связисту.
— Сроду лучше не видал, княже, — выдохнул он. — Персидские, говорят."
"— Бери. Глеб, смотри, — велел я сыну, и он кивнул в ответ, давая понять, что гривны найдёт и проследит за покупкой. Кивнул и Роман, показывая что тоже приглядит за всем перечисленным, а ещё за младшим братом.
