Ученик настоятеля дрожал и плакал. Берег замер весь, до единого человека, как огромной дланью придавленный, слушая раскаты рыка, что разносились над водой, набирая силу, и отражались, набрав мощь, от городских стен.
— Сказано в Писании: «не мир Я принёс вам, но меч!». Так? — князь даже чуть подался к монаху, не сходя с места. Тот отшагнул, чудом не свалившись навзничь. Ну, и Рысь вовремя за шкирку удержал.
Ответить привычное «так!», ни твёрдым, уверенным, ни каким бы то ни было другим голосом Феодосий не мог и не смог.
Лишь кивнул судорожно, продолжая плакать.
— Вот! — грянул рык над головами, а в правой руке князя появился и взвился в темневшие небеса отцов меч.
— И вот! — в левой взмыл второй, Гната Рыси.
— Одним отец опоясал меня, велев жить по Чести да Правду хранить. Второй мне друг отдал перед сечей лютой с сатанинским отродьем на струге том. Этими мечами вершилось правосудие Божье! И будет так впредь!
По берегу пополз согласный гомон, пока негромкий. Но и я, и Всеслав знали, какой шумной могла быть толпа.
И как быстро это могло произойти. И какой эффект давало.
— И нет мне разницы, кто Честь да Правду помнит и хранит: здешний ли, полочанин, новгородец или какой иной! Помнят Честь и Правду и Небо, и Солнце, и Земля наша. Одна для всех! И имя ей Русь!!!"
"Вряд ли этот берег знавал подобное. Многоголосый вой толпы, слившийся в гул и грохот стартующей ракеты, нёс над Днепром, над лесом и полями, над всей Землёй Её имя. Народ скакал, махал руками, вздымал сжатые кулаки, рыдал и хохотал.
Каждый чувствовал себя частицей чего-то огромного и великого. И чувство это с непривычки переполняло, хлеща через край, захватывало дух и очень нравилось.
«А неплохо выступили» — вырвалось мысленно у меня. «Есть такое дело» — согласно и довольно отозвался Всеслав. «Доиграть бы, допеть куплет» — то, что было бы сказано сейчас, совершенно точно запомнилось бы каждым накрепко. И спорить отдельно взятые сомневающиеся точно не рискнули бы. «Верно говоришь, Врач!».
И стоило рёву толпы чуть успокоиться, как берег снова накрыл голос князя:
— Скажи мне, люд русский, по Чести, по Правде ли сохранить жизнь мрази и нелюдям, что грабят безоружных, оставляют детей сиротами, мечут стрелы бронебойные в беззащитных баб да малышей⁈
— НЕ-Е-ЕТ!!! — взвыла толпа.
— Тогда за работу, люди добрые! Справим тризну, проводим героев-богатырей достойно! А вражьи души паскудные пусть Бог судит.
Народ расходился, оживлённо гомоня.
