Если отвечаешь «да» — правой рукой качни, «нет» — левой. Головой не тряси, больно ведь, — проявил заботу князь.
— С лица видел? Со спины? С левого боку? С десяти шагов? Дальше? С семи?
Допрос немого вёлся быстро, удивляя даже много повидавшего и натворившего Рысь.
— Глаза видел? Нос? Бороду? Седая? Рыжая? Чёрная?
Три сотника аж вперёд подались — Чародей на их глазах вынимал из молчавшего татя описание врага. Обманчиво легко и на диво споро.
— Ростом с тебя? Выше? На голову? На две? Голос слышал? Низкий? Грубый?
Рысь махнул, и у костра сел, скрестив ноги, Ясень, один из его бандитов.
Он чудесно пел, умел подражать голосам зверей и птиц. И людей.
— Такой? Выше? Вот так? Или так?
Изуродованный аж замахал правой рукой и замычал, когда Ясень заговорил четвёртым голосом. Мягким, будто бархатным. С заметным греческим выговором. Рысь впился глазами в князя.
— Пахло от того монаха? По́том? Дымом? Смолой? Сладким, как возле булочного ряда на торгу поутру, чуть деревом отдавая?
И снова замолотила по воздуху правая ладонь.
И громко, хором, сглотнули Алесь и Ясень. Янко и Гнат смотрели на князя не дыша, широко распахнутыми глазами.
— В Господа Иисуса Христа веришь, тать? Молись Ему, Он и надоумил, и уберёг тебя. Рысь, сведи его к Антонию, пусть лечит, как умеет. За лечение казна княжья заплатит сполна. Если покинешь пределы обители, тать — умрёшь. Чудо свершилось, отвёл Бог от тебя смерть сегодня. За правду твою. Молись крепко.
Выпущенный Гнатовыми разбойник пал на колени, булькая, свистя и брызгая кровью.
— Лютояром звали его. В обители другое имя примет и судьбу новую. За чудо вечно будет Бога молить, и за здравие твоё, княже. Ватагу Щуки ты изрубил, с самого́ неба рухнув соколом на их струг, а за ними кровь аж от Новгорода тянется. Бог хранит тебя, княже, — толмачил Рысь деревянным голосом.
— Ступай, раб Божий, Лютояр, и не греши боле. Я прощаю тебя!
Человека без лица уносили, а он все продолжал хрипеть, булькая и плюясь красным. По торчавшей слипшейся бороде текли слюна, кровь и слёзы.
— Рысь, — произнёс Всеслав, и без того зная, что друг, как и все у костра, не сводят с него глаз. Сам же он смотрел на пламя, и оно будто говорило с ним. — Диакона Афанасия найти и взять живым.
— Алесь. Пока свора Ярославичей до поляков идёт — пусть у них земля под ногами горит. Колодцы отравить на три дня пути. Не смертным ядом, загадить просто. Пусть им волки воют каждую ночь. Пусть ямы ловчие коням ноги, дружинным шеи ломают.
