Под сеном, на котором заботливо, впритык уложенно, умещалось барахло, было что-то вроде потайного дна: ящик, где ехали серебро и оружие, как дополнительные аргументы для коллег Буривоя в том, что старик не выжил из ума. Условились и о том, что Глеб моим словом выдаст Гарасиму три бирки-вездехода или чего-то вроде того, с которыми его и его верных людей не трогали бы ни портовые, ни торговые, ни стражники. Дед, выторговав этот уговор, сиял майским солнышком. Одноглазым. Всеслав побурчал было, что вовсе эдак по́ миру пойдёт, коли будет всем права на беспошлинную торговлю да проезд раздавать.
Но я знал точно, что это было сделано исключительно для виду. Перспектива усилить единственного из знакомых старейшин и повысить его статус и благосостояние стоили несравнимо дороже трёх пропусков или «блатных» номеров из моего времени."
"Когда дорога вышла из леса и потянулась берегом, на ровном, вроде бы, месте как морок появились Немой с Варом, а следом за ним и ещё четвёрка наших. Мужики перезнакомились неторопливо, с чувством собственного достоинства, и выстроились в походный ордер, продолжая путь одним отрядом.
Вот тут-то нас с Всеславом и накрыло.
Было похоже на резкий скачок артериального давления и острый приступ тахикардии: зашумело в ушах, стало жарко лицу, но заледенели руки-ноги. Сердце молотило пулемётом с бесконечной лентой. И эти картины перед глазами, слишком расплывчатые, чтобы быть явью, но чересчур подробные, чтобы оказаться мороком…
— Слав, что⁈ Чем помочь⁈ — как Гнат почуял беду, я не понял.
Но он разом осадил своего коня и перехватил поводья занервничавшего было моего, едва не наехав на Гарасима.
— Он припадочный, что ли? — хмуро и очень настороженно прогудел великан.
— Сам ты припадочный! — глухо прорычал Рысь, удерживая князя за плечи. Глядя в глаза другу, что не мигая смотрели на серое осеннее небо. Которое в них не отражалось.
— А чего вцепился так в него? — почувствовав, что дело серьёзное, гигант положил руку, толщиной с бревно, на круп Бурана, отчего тот враз замер, перестав перебирать ногами.
— Бывало уж такое. Замрёт, точно и впрямь того и гляди биться станет да пеной исходить. Потом проморгается — и приказы отдавать начинает. Будто грядущее видал. Или с Богами разговаривал. Тогда, у Буга, так же было. Кабы не приказы его тогдашние — вся бы дружина до единого там полегла,— говорил Рысь, не отрываясь смотря в лицо князя. Которое застыло, будто было вырублено из дубового бревна.
