Повиниться просил, что заспал по-старости, не вышел Солнце ясное-красное встречать!
Мы, откровенно говоря, с Рысью проснулись только от лёгких шагов под дверью, причём друга их звук тут же скинул с лавки и установил возле входа, с кривым степняцким ножом в руке. Глаза же он, кажется, открыл только тогда, когда князь тихонько присвистнул синицей, давая понять, что убивать никого вот прямо сейчас не надо.
— И вам поздорову, хлопчики! А дядьки Ворон да Грач, поди, уже за столом сидят, ложками стучат, нас дожидаючи? — особого интереса в том не было, но беседу следовало как-то поддержать.
— Батьки храпят пока, их деда велел после будить, — отозвался чуть смущённо тот, что был помладше. Гнат, как смог, попробовал принять чуть более горделивый вид. Вышло не очень.
Во вчерашней комнате-зале сидели Буривой и Гарасим. Судя по деду — он и не уходил, даже с места не вставал. Только рубаха была другая. И, кажется, стол. Вчерашний, после подачи бочкой, слегка хромал на левые ноги, на обе.
Судя по медведю-людоеду — он сжёг дотла пару деревень, перепортив там предварительно всех баб, а после лично, без коня, перепахал всю освободившуюся землю. Сперва вдоль, потом и поперёк. И даже без плуга, пожалуй. Вовсе печально выглядел телохранитель волхва, если говорить откровенно.
— Ты б плеснул ему ковшик, разве, дедко, — влез я, влекомый врачебным долгом, прежде, чем Всеслав успел поздороваться. — Ишь, как мается, бедолага!
— Наука впредь будет — лишку не пить! — сурово парировал Буривой.
При звуке его голоса в голове у Гарасима, кажется, что-то со звоном разбилось, а сам медведь страдальчески сморщился.
— Рассолов да отваров принесут, полегчает, — тише и как-то милостивее продолжил дед. — Ему ж ещё вас до города провожать. Да потом ве́сти передавать друзьям моим, по Днепру в обе стороны, по Десне, Березине да Припяти. На новую луну жди слова моего, княже. Домна принесёт.
— Добро, Буривой, дождусь, — серьёзно кивнул Всеслав.
Вчера, помимо вокально-инструментальных опытов, сговорились, что разнесёт волхв по коллегам своим отраслевым новости о том, что в Полоцке и окру́ге собрался князь городить ирий-рай на земле, да не только долгогривым, но и тем, кто Старых Богов помнит. И обещал обиды и утеснения не чинить, а наоборот: землицей да житом наделить, со скотиной помочь, да поборами не тревожить три года точно, а то и пять — как пойдёт.
