Мне даже снилось, как я пускаю кровь кому-то из твоей проклятой семейки.
Никита с удовлетворением посмотрел на дело рук своих, а потом ногой перевернул тело на спину, по достоинству оценив мертвенно-бледный вид Святослава. Жизнь покидала того вмести с темной, почти черной кровью, которой уже натекло немало. Никита плюнул на тело княжича и буркнул себе под нос:"
"— Готов! Надо предупредить Амра ибн аль-Аса, что дело сделано. Он же совсем в другом месте его ждет. М-да, а ведь пора уходить! Эта сука вот-вот сюда заявится.
Ну, да ладно! Как вышло, так вышло. Армия без князя — это и не армия вовсе, а просто сброд. Получилось всё не очень гладко, но нам и этого пока хватит.
Никита вышел из шатра и неспешным шагом пошел к коновязи. Его никто не посмеет задержать. Все знали, кто он. Никита казался совершенно спокойным.
— Префект велел не беспокоить! — небрежно бросил он страже и взял свежего коня.
В это нелегкое время князь, король или император служили священным знаменем, которое объединяло воинов. Любой новобранец знает, что смерть вождя — это немилость высших сил и верный предвестник поражения.
Будет чудом, если разномастное войско просто не разбежится.
* * *Она опоздала на несколько часов…
— Госпожа, вы поедете к мужу на корабле, — твердо сказал Берсень, когда Никита ушел. — Так безопасней.
— Но ты же сказал, что мы поедем с ним! — удивилась она тогда.
— Ну, сказал, — подал плечами Берсень. — Я еще и не то сказать могу. Если кто-то знает, каким путем вы поедете, значит, вас там быть не должно.
Это азбука, госпожа. Мы пустим ложный след. Вместо вас поедет мой сын, он еще мал и такого же роста, как вы. Если закутать его поплотнее, никто ничего не поймет. И он не подведет. Он хорошо выучен, госпожа.
— Хорошо, — согласилась она, не видя смысла спорить. — Как скажешь. Когда мы пойдем в порт?
— Сразу же, как только логофет Стефан уведет толпу прочь от дворца. Десятник Шум будет сопровождать вас.
Она опоздала на несколько часов…
— Что теперь делать? — спросила Юлдуз у легионного лекаря, сидевшего у постели ее мужа.
Святослав был бледен, как молоко, а на его животе виднелись две раны, укрытые повязками. Одна, небольшая, в правом боку, а вторая, длинная, — от пупка до грудины. Новомодная марля, смоченная спиртом, закрывала швы из крученой шелковой нити. Княжич едва дышал, напоминая скорее труп, чем пышущего здоровьем парня, каким он был еще вчера.
— Что теперь делать? — повторила она.
— Молиться, госпожа, — хмуро ответил тот.
