— Дитя невинное в жертву принесли мерзкие колдуны-язычники!
— Где? Когда? — неподдельно изумился Коста.
— Не знаю, — тряхнул плечами сосед, выражая этим жестом полнейшее отсутствие интереса к столь мелким деталям. — Люди так говорят.
— А жена префекта тут при чем? — осторожно спросил Коста. — Она, что ли, дитя в жертву приносила?
— Так больше некому! — удивленно воззрился на него горшечник. — Она же дикарка, язычница. И родня ее сущие варвары. Разве может почтенная матрона так на коне скакать? Ты что, на ипподроме не был, когда она забег выиграла?
— Нет, — замотал головой Коста.
— Я на юге был, с караваном. Я и не знаю ничего.
— Она это! — убежденно сказал горшечник, снова заходясь в истошном крике.
Коста бродил по толпе, там же бродили его люди, слушая, запоминая и делая выводы. И эти выводы оказались неутешительными.
— Беда, сиятельный! — Коста стоял перед бледным, словно полотно, великим логофетом, который выложил на стол поцарапанный, явно не раз бывавший в деле арбалет.
— Я уже все знаю, — ответил Стефан, показав подбородком на пузатого купца в расшитом шелковом таларе поверх длинного хитона.
— Почтенный Роман мне все рассказал.
Торговец стоял, согнувшись в униженном поклоне, а на лице его отпечаталось выражение нескрываемого ужаса. Он то и дело утирал пот со лба. Коста знал этого человека. Глава гильдии откупщиков. Он не первый месяц обивал пороги нового руководства, пытаясь вновь оседлать здешние финансовые потоки. Пока что его усилия не увенчались успехом, потому как княжеская казна конкурентов не терпела.
Тем не менее, богатые купцы бунта не хотели, потому что в этом случае они могли потерять вообще все. Слишком много желающих будет восстановить справедливость, поделив чужое добро, спасенное из пламени пожара. От купца разило страхом, потом и благовониями, а его пухлые ручки сновали туда-сюда. Они то прятались в рукава рубахи, то сцеплялись в замок, то снова прятались в рукава. Бывший ростовщик был изрядно напуган.
Великий же логофет Стефан проверял стрелы, разглядывая каждую внимательнейшим образом.
Он делал это скорее для того, чтобы хоть чем-то занять свои руки, которые тоже слегка подрагивали. Толпа у входа стояла в одном шаге от штурма дворца.
— Говори, — обронил Стефан. — Что знаешь ты?
— Троих детей убили, — мрачно сказал Коста. — Их тела нашли в городской синагоге, в соборе святого Марка и в церкви святого Петра. Все выглядит, как языческое жертвоприношение.
— Вот даже как? — удивился Стефан.
