— Ну, чего встал?"
"— Я служу ее величеству, — с каменным лицом ответил стражник. — Она приказа не давала.
— Да ты…! — побагровел король, но Умила положила руку на его плечо и кивнула гвардейцу.
— Не сердись на него, — сказала она, когда стражник ушел. — Их учат так. Он будет служить мне и моему сыну. Он умрет за того, кто является потомком Золотого рода.
— Золотой род? — удивился Теодон. — Это еще что такое?
— Это потомки Берислава и Милицы, — пояснила королева. — Гвардейцев так учат с самого детства. Они будут преданы нам и нашим детям до последнего вздоха.
Это великая честь для них.
— Нашим детям? — удивился Теодон. — Откуда у нас с тобой дети возьмутся? Да ты в свою спальню меня не пускаешь!
— Уже! — посмотрела в глаза мужу Умила и приложила его руку к животу. — Я боюсь навредить ему. Срок еще малый. Потерпи, мой дорогой муж. И назначь на весну новый сбор знати. Мои люди подготовили свод законов. У франков есть Правда, и у лангобардского короля Ротари тоже. Ну чем мы с тобой хуже?
— Секиру бога Циу мне в задницу! — бурчал Теодон, когда вышел из покоев собственной жены.
— Да как же у нее сложно все! Надо было жениться на служанке, как Дагоберт. Попробовала бы она мне тогда не дать! Да служанки и слова такого не знают!
Он и сам не мог признаться себе в том, что эта девчушка, едва достававшая ему до подбородка, вызывала в нем немалую робость. Она была гораздо умнее его, и куда лучше вела дела государства, которые понемногу прибирала к своим маленьким холеным ручкам. Сановники королевства все чаще и чаще шли за решением вопросов именно к ней, и она уже сидела по правую руку от него, когда дважды год, по обычаю, на общий сбор приезжала баварская знать.
Именно она совершенно непостижимым образом превратила сборище громкоголосых мужланов в собрание знатных мужей, каждый из которых начинал думать прежде чем говорить. А всего-то… То один посмешищем себя выставил, то другой. И вроде бы юная королева ни при чем. Она несколько простых вопросов задаст тебе, и ты кругом дурак получаешься.
— Нет! — вздохнул Теодон. — Хорошая все-таки она баба, правильная. И для страны полезная. Но до чего же непросто с ней! И ведь вроде жена мне, а даже по роже не съездишь по пьяному делу, как отец матери бывало… Как подумаю об этом, так сразу весь хмель выходит. Не то стража хорутанская изрубит, не то тесть, не то братья ее. Один Кий чего стоит, ведь на всю голову ушибленный растет. Этот вовек не забудет обиду. И Святослав — вояка из первых.
