— Я не брал ничего!
— Ты отвечаешь за казну, а в казне не хватает денег, — жестко сказала Умила. — Значит, либо ты их украл, либо ты не умеешь вести дела.
— Да ты кто такая? — взвился казначей. — Не ты меня ставила на это место. Не тебе мне и вопросы задавать! Я перед королем сам отвечу. Я ему десять лет служу! Я самого епископа племянник!
Умила позвонила в колокольчик, и в ее покои вошел гвардеец, который ударил кулаком в грудь и застыл железной статуей.
— Вывести на двор, научить почтительности и вернуть назад, — отрывисто скомандовала Умила.
— Не калечить.
— Да ты… — задохнулся казначей, но последних слов Умила уже не слышала, потому что его вытащили на двор, откуда вскоре раздались глухие звуки ударов и придушенные вопли.
— Ты чего это, жена, распоряжаешься? — в покои с недобрым видом зашел король Теодон. — Зачем казначея приказала избить? Он мне давно служит.
— Он дурак и вор, муж мой, — Умила подошла к мужу и прижалась к могучей груди. — Он много лет крал твои деньги и никак не хочет остановиться.
А ведь я его предупреждала.
— Да быть того не может, — отмел ее возражения король, но не оттолкнул. Напротив, приобнял. Жена нечасто баловала его ласками. — Да я его с детских лет знаю! Он если и украдет, то немного совсем.
— Уверен? — серьезно посмотрела на него Умила. — Тут так ведутся дела, что красть очень легко.
— Ты знаешь, кто станет казначеем лучше, чем он? — скептически посмотрел на нее муж. — У меня тут не Братислава, женушка, я бездельников кормить не могу.
У меня денег столько нет. На это место кого хочешь поставь, он воровать станет. Вот повешу я его, и кто будет считать мои деньги?
— Я буду, — кротко сказала Умила. — Я хорошо обучена, мой король.
— Хм, — удивился Теодон и замолчал, наматывая на палец длиннейшую рыжеватую бороду. — Действительно, тебе воровать незачем. Так что, мне его повесить?
Эту беседу слушал казначей, который как будто даже ростом меньше стал. Под его глазом наливался синевой огромный кровоподтек, а лицо побледнело, словно у мертвеца.
Гвардеец стоял рядом, ожидая дальнейших указаний.
— Пусть отдаст то, что украл и убирается со двора, — вздохнула Умила и посмотрела на казначея. — Так что, Куно, добром вернешь то, что взял из казны или тебя на пытку отдать?
— Все верну, ваше величество, — просипел казначей. — Не губите, Христом богом молю.
— Вот ведь сволочь! Увести его! — не на шутку расстроился король и удивленно посмотрел на гвардейца.
