Надо туда с караваном купцов ехать и договариваться.
— Договаривайся, — кивнул Вацлав. — По семье Хонзы новости есть? Или он Никита? Я уже запутался с ним.
— В Карфагене похожая семья поселилась, — ответил Коста. — Баба и две девки подходящего возраста. Но его самого там нет.
— Значит, все-таки экзарх Африки Григорий… — протянул Вацлав. — Дерьмово. Тронешь его, получишь войну с императором. Это же родственник его. А ведь мы сами ромеям передышку дали. Арабы сейчас с персами воюют вовсю. Ромеев только покусывают слегка.
— Может, это Григорий, а может, и не Григорий, — возразил Коста. — Пока не найдем предателя, не узнаем. Может, это и не его семья вовсе.
— Надо поймать эту сволочь до зимы, — задумчиво посмотрел на Косту Вацлав. — Потому как зимой ты уже в Константинополе должен оказаться. Там, брат, такие дела начнутся, что небу жарко будет.
Следующее утро Коста встретил в отделении княжеского Сберегательного банка, открывшегося в Александрии. Почему он был сберегательным, никто так и не понял, потому как ничего он не сберегал, а напротив, брал деньги за любой чих.
Ростовщики выли волком и в отчаянии только что не бросались на людей. По Уложению государеву все займы с лихвой объявлялись недействительными, а само лихоимство каралось каторжными работами и конфискацией имущества. Злились ростовщики, но ничего сделать не могли. Они усматривали во всем этом недобросовестную конкуренцию и, положа руку на сердце, это она самая и была. Княжеские финансисты давили противника, как каток, забирая себе лучшие куски.
Они давали низкие ставки, но и обеспечение требовали двойное, либо двойное же поручительство. А вот поручительство было делом не бесплатным, и это кое-как примирило с действительностью бывших финансовых воротил из Александрии. На ячменную лепешку им оставалось.
— Какой монетой возьмете, господин? — банковский клерк из беглых имперских евнухов скроил умильную рожу, которая должна была выражать восторг от посещения такого важного клиента. Косту здесь знали, и служебный вексель обналичат без положенных процентов.
— Имперским золотом и серебром, — ответил Коста. — И нуммиев еще дайте на четверть солида.
— Сию минуту, господин!
Весь разговор шел из-за решетки, закрывавшей полутемную утробу кабинета. Тут с безопасностью было строго. Банк охраняла хорутанская гвардия, а не какая-нибудь городская стража. Коста пересчитал полученные деньги, приложил к расходной книге измазанный в краске палец и вышел на улицу.
