Тесть и Алия сверлили его подозрительными взглядами, но возражать никто не посмел. Причина была более чем уважительна, приказ самого халифа! Да и время спокойное наступило. Чач уполз на север, зализывать раны. Ему надо укреплять свою власть, ведь выскочек терпят только тогда, когда они одерживают победы. А когда они теряют войско в бесславной битве, то очень часто просыпаются с ножом в сердце или получают яд в кубке, поднесенном любимой наложницей. Тут, в Индии, с этим было быстро.
Они шли по морю месяц, а потом еще неделю с караваном до оазиса Медины.
И так уже получилось, что Надир попал с самую гущу событий. Да и халиф Умар нашелся довольно быстро. Он нес на плече бурдюк с водой, при виде чего Надир от изумления чуть не свалился с верблюда.
— Великий халиф! — сказал он, склоняясь почтительно. — Приличествует ли это повелителю мусульман? Разве у тебя нет слуг?
— Ты не понимаешь, Надир, — ответил Умар, ставя бурдюк на землю. — Когда пришли ко мне толпы слушающихся и повинующихся, в душу мою вошла гордость и мне захотелось сломить ее.
Ну, теперь понял?
— Ага! — кивнул Надир, который ничего не понял, но решил не признаваться в этом. И он промямлил. — А я вот Южный Синд покорил… Закят привез… Слона убил, а тебе бивни привез в подарок… Племя джатов ислам приняло…
Надир ужасно смутился. Так было всегда, когда его глаза встречались с прямым взглядом Умара ибн аль-Хаттаба, который словно проникал в его душу. Надир смущался, будто он мальчишка какой. Перед этим человеком он всегда робел, чувствуя себя рядом с ним мелким и незначительным.
У халифа Умара всё было просто, и на любой вопрос находилось понятное объяснение. Он сверял свое мнение с верой в Бога, а потому выдавал единственно правильное решение. Надир так не умел.
— Синд покорил? Это хорошо, — милостиво кивнул халиф и снова взвалил бурдюк на плечо. — Ты заходи ко мне в дом. У нас там суд идет. Решаем, что делать с тем, кто ослушался приказа и потерял тысячи воинов. Такая ругань стоит, что я решил оставить их ненадолго.
Иначе впаду в грех гнева и выбью им всем зубы. А вот это точно не приличествует главе правоверных.
Несмотря на возраст, а халифу Умару было без малого шестьдесят, он оставался по-прежнему могучим и крепким. В любой толпе возвышалась его голова, и был слышен зычный густой голос. Именно его кулаки защищали Пророка, когда язычники смеялись над ним и грозили расправой. Немало людей увидели истинный свет благодаря силе Умара аль-Хаттаба и его непреклонному характеру.
