Не отбить этот подлый удар, и длинный сакс оказался куда как хорош для такой битвы. Ну а в тесной давке и вовсе копье ни к чему. Не поднять его."
"Первый натиск схлынул, оставив в пыли десятки тел. Сотни ушли в лагерь, или их понесли туда. Они были ранены и больше не могли сражаться. Остальное войско выстроилось вновь, сомкнув ряды. Арабы встали по племенам и родам. Отец рядом с сыном, а брат с братом. Потому-то они и не показывали страха. Как можно опозорить себя перед людьми, с которыми тебе потом жить?
Гигантский квадрат стоял недвижим, и даже удар арабской конницы в тыл, который обычно действовал неотвратимо, словно молния, не достиг цели.
Фронт позади ничем не отличался от того, что был спереди. Воины выстроили фулкон, подняв щиты в два этажа, а к месту прорыва устремились пикинеры, ждавшие своего часа в центре каре.
— Порядок бьет класс, — негромко произнес Святослав. — Так говорил отец. Видят боги, он прав. Он был прав во всем! А я-то думал, что война — это кураж и удаль! Какой же я был дурак!
— Государь! — к нему подскакал Айсын.
— Конница готова. На левом фланге арабов изрядно размяли. Дозволь выпустить всадников!
— Подожди! — сказал Святослав, к которому подбежал вестовой и доложил остановку из той части, где ударила арабская конница. — Пусть увязнут покрепче.
Неожиданного удара не получилось. Обходной маневр, атака с тыла, рвущая тонкую нить строя и вселяющая панику… То, что всегда приносило арабам победу, в этот раз не сработало, разбившись о щетинистого ежа пехотного каре.
Туда, где строй словенского войска опасно прогибался, немедленно посылалось подкрепление, а лучники начинали бить через головы собственных солдат. Каре стояло, как каменное. Его попробовали на зуб со всех сторон, атакуя то пехотой, то конницей, то попросту заливая тучей стрел. Да только странные железные шляпы и доспех из проклеенной ткани, кожи и стальной проволоки делал выстрелы почти бесполезными. И напротив, залпы плюмбат и стрел выкашивали бездоспешных арабов, которых было подавляющее большинство.
Лишь самые знатные воины пустыни носили кольчугу.
— Пора, государь! — Артемий подскакал к нему с левого фланга, где даже на глаз было видно, что цепь арабов изрядно поредела.
— Иди! — кивнул Святослав Айсыну и тот, ударив кулаком в грудь, повернул коня.
Ряды воинов расступятся, а две сотни тяжелой кавалерии разорвут хлипкую нить отчаянно сражающейся арабской пехоты.
