Именно на это Юлдуз и рассчитывала.
— Что она творит? — простонал Артемий. — Да что же это делается, государь?
— Я тебе говорил, — хмуро ответил Святослав. — Она всегда поступает так, как считает нужным. Если она победит, то арабы потеряют боевой дух. А если ее убьют, то они будут опозорены. Нет чести в такой победе. А мои воины будут мстить за нее и не отступят. Ты же видишь, она приносит себя в жертву.
— Какая женщина! — восхитился Артемий. — Да если ее убьют, наши парни арабов до самой Медины гнать будут.
— На это она и рассчитывает, — горько сказал Святослав, побледнев еще больше. А потом добавил непонятно к чему. — А я вот с ней живу.
А на поле началась тончайшая игра двух бойцов. Солдаты обеих армий прекратили орать и вглядывались в происходящее, молясь своим богам, или богу, или святым… Никто уже не считал это шуткой взбалмошной девчонки, ведь на кону стояла ее собственная жизнь. Араб был опытнейшим воином, но конь молодой княжны был куда резвее, чем кобылка мубаризуна.
И била из лука она лучше. И только в одном случае дочь, внучка и правнучка степных ханов проиграет. Как только она подпустит араба на расстояние удара меча, ей тут же придет конец. Это понимал здесь каждый, а в особенности Святослав, который смотрел на бой, вцепившись в дерево носилок окаменевшими пальцами. Мать его сына поставила на кон жизнь, чтобы искупить свой проступок. Но не будет ли то, что она делает, ошибкой еще большей, чем раньше? Ответа на свой вопрос он не знал, зато знал точно, что после этого боя воины будут носить его жену на руках.
Если, конечно, она останется в живых…
Две армии стояли друг напротив друга всего в сотне шагов. Из них треть — это запретное расстояние, на которое поединщики не приближались к вражескому строю, чтобы не ввести в искушение противника и не получить дротик в спину.Но сегодня это правило то и дело нарушалось. Юлдуз не была обучена искусству благородного поединка, а воин-араб совершенно потерял разум от ярости, гоняясь за девчонкой.
У нее тряслись руки, и стрелы одна за другой летели мимо. А вот мубаризун уже дважды попадал в спину Юлдуз, но наконечники бессильно отскакивали от железа ее доспеха. Наконец, княжна, по-кошачьи изогнувшись назад, всадила стрелу в его левую руку, вызвав восторженный рев словенского войска. Мубаризун сломал древко, оскалив в ярости зубы, и следующим выстрелом ранил в круп Буяна, который жалобно заржал и резко сбавил ход. Это было подло.
