Они с Расулом сошлись на середине пространства, разделявшего две группы машин, и о чем-то заговорили.
— Почему все-таки по белой «Хонде» стрелять нельзя? — спросил Ростовский, рассматривая шеренгу машин противника, среди которых эта «Хонда» выделялась своим цветом. — Или опять не ответишь, скажешь, что рано?
— Теперь скажу, — спокойно проговорил Тарантул. — Теперь можно. Там мои люди. «Пиковые» же не из одного места все ехали, эта тачка с четырьмя орлами к ним уже на окраине присоединиться должна была. Она и присоединилась.
Только перед тем ее мои парни под видом ментов успели тормознуть. Те думали, что обычная проверка, сунут инспектору на лапу и поедут дальше, а не тут-то было. Инспектор им в салон кинул гранатку с «черемухой». И привет. Мои ребята тела оттуда вынесли, оставили блевать на обочине, под присмотром доброго инспектора. А сами тачку заняли. «Пиковые» видят — машина своя, присоединяется в нужном месте, значит, порядок. А стекла-то тонированные, не видно, кто там сидит.
— А как же они после «черемухи» в этой тачке ездят?
— На них маски специальные, немецкого производства, защищают на сто процентов, — пояснил Тарантул.
— Так что, когда начнется, они нас поддержат.
— Смотри, кажись, расходятся, — сказал Шмель, внимательно следивший за Расулом и Сергеевым. О чем те говорили, слышно, разумеется, не было, но, судя по мимике и жестам, расставались они далеко не друзьями.
— Приготовиться, — сказал Тарантул. — Шмель, как только Сергеев на десять шагов подойдет, начинаем.
— Но ему же тогда конец, — воскликнул Ростовский. — Подождем хоть, пока они с Расулом по машинам сядут! Ведь когда начнется стрельба, он на самой линии огня окажется!
— Вот и они сейчас так думают, — кивнул Тарантул. — Что мы будем ждать. А мы не будем. Но не боись, мы начнем не со стрельбы.
Шмель тем временем достал из своей сумки черную коробочку с антенной и принялся нажимать на ней какие-то кнопки, Тарантул приготовил рацию.
Сергеев приближался. Вот ему осталось тридцать шагов.
Двадцать… Десять…
— Начали! — громко скомандовал Тарантул в рацию, и в ту же секунду Шмель нажал красную кнопку на своей коробочке.
Одновременно прозвучали четыре взрыва. С краев карьера, нависавших над машинами «пиковых», взметнулись фонтаны земли и камней. Огромная каменная глыба, нависавшая над приземистой серой «Тойотой», рухнула на нее, а с другой стороны сразу две крайние машины оказались погребены под кучей земли, камней и песка.
