Чертанов всегда старался не пропустить этого момента и садился в зале, чтобы в который раз сполна оценить ее фигуру. Приятно было осознавать, что столь тщательные приготовления совершались специально для него. Через несколько минут Вера намажет тело благовониями и разбудит у Михаила зверский сексуальный аппетит. На пару часов весь остальной мир перестанет для него существовать.
Обидно, но сегодня вечером он будет лишен подобного зрелища, и все из-за незапланированного визита Шевцова. Поэтому в глубине души он злился на Вадима.
Но это прорывалось только в его тяжеловатом взгляде. Возможно, Шевцов был слегка озадачен холодноватым приемом Чертанова, но никак не мог разгадать его истинной причины. Не скажешь же ему, что его друг любит распоясывать халатик на своей любимой, покрывая при этом поцелуями каждый участок бархатистой благоухающей кожи.
Шум воды в душевой затих. Через минуту, сунув босые ноги в мохнатые тапочки, Вера прошлепает в зал. Не хватало еще посторонних свидетелей подобного зрелища.
— Вадим, давай пройдем в ту комнату, — невинно произнес Чертанов, — там поуютнее будет.
— Как скажешь, — пожал плечами Вадим, поднимаясь. — Возьми кассету.
Эта комната была одновременно и рабочим кабинетом Михаила. На большом столе лежали стопки журналов, исписанные листы, несколько газет. По большому счету, вся эта периодика была непрочитана. Порой не было времени, даже чтобы ознакомиться с заголовками, и он покупал газеты скорее по многолетней привычке, чем для чтения, а так довольствовался вечерней информационной телепрограммой.
Газеты Чертанов не выбрасывал принципиально. Раз в месяц к нему заходил сосед, чудак бомжеватого вида, который забирал у него всю периодику и, по его собственному признанию, прочитывал прессу от корки до корки. Глядя на его опустившийся вид, трудно было поверить, что за его плечами два высших образования. Но рассуждал он вполне здраво. Такой экземпляр при удачном раскладе мог бы украсить собой Государственную думу, где здравомыслие как раз большая редкость.
А там, глядишь, даже возглавил бы какой-нибудь представительный подкомитет.
Вера, склонная к порядку, возведенному едва ли не в абсолют, не раз пыталась прибраться на его столе, но Чертанов пресекал подобные поползновения, понимая, что некоторые нужные бумаги ему потом придется разыскивать в корзине для бумаг.
Уверенно смахнув деловой хлам в сторонку, он достал небольшой портативный магнитофон и сунул в него кассету.
