Я выяснил, что Ростовский выкупил ее у Резвана Мугаметова, но тот нарушил свое обещание, и, когда солидные клиенты потребовали у него Ладу, он нашел ее и насильно заставил вернуться в свой бизнес.
Губы Варяга сжались в тонкую ниточку и побелели.
— Кто были эти клиенты? — отрывисто спросил он. — Сафронов с Шурковым?
— Они, — кивнул Тарантул. — А недавно Ростовский, судя по всему, об этом узнал и решил с ними расквитаться. Знаешь, Варяг, честно говоря, я его понимаю.
— Я тоже, — кивнул законный. — А откуда у тебя такая уверенность?
— Его опознали.
Помнишь, я говорил тебе о той парочке, которой было поручено забрать у Сафронова портфель? Вот они-то его и опознали."
"— Ясно, — протянул Варяг и надолго замолчал. Было видно, что ему с трудом удается справиться с собой.
— Что теперь делать? — спросил Тарантул, стараясь конкретным вопросом отвлечь Варяга от тягостных переживаний. — На него того и гляди милиция выйдет. Помочь им? Или сам захочешь с ним разобраться?
— Пожалуй, сам, — сказал Варяг неожиданно спокойным голосом.
— Но не так, как ты думаешь. Знаешь, — его голос стал мягче, — я ведь Ладу и правда любил. А может, и сейчас люблю — сам не могу разобраться. Но в любом случае, я желаю ей добра и хочу, чтобы она была счастлива. Если она любит этого человека, то я должен ему помочь, потому что она меня именно об этом попросила бы.
Тарантул был несколько растерян, но в то же время доволен решением босса. Ростовский ему нравился, и устранять его Тарантулу было бы неприятно.
— То есть нужно вывести его из-под удара? — уточнил он.
— Но как?
— У меня есть на этот счет одна идея, — сказал Варяг. — Помнишь, ты говорил, что твои люди отыскали маньяка, который резал девочек в районе Измайловского парка…
* * *Майор Чертанов понятия не имел, чего он ждал от прослушивания телефонов Ильи Ростовского. Но чувствовал нутром, что готовится сюрприз, и, когда сияющий Вадим Шевцов переступил порог его квартиры, победно сжимая в руках кассету, он понял, что не ошибся. Все-таки что-то нарыл!
— Послушай, очень любопытно! — Вадим протянул ему кассету, присаживаясь в кресло.
В ванной комнате раздавался шум падающей воды — Вера стояла под душем. По опыту совместного проживания Чертанов знал, что это надолго. Ей бы родиться не женщиной, а лебедью и плескаться не в тесной ванной, а где-нибудь в лесном озере.
Самый трогательный момент наступит тогда, когда она с влажными волосами в легком пушистом халатике выйдет из ванной и направится в свою комнату.
