Схема была проста: он обещал девушкам красивую жизнь, легкие деньги. Многих это засасывало. Но в этом ремесле очень большая текучка: одни приходят, другие уходят. Кто-то подурнел, кто-то постарел, им дают отставку, иная просто умудрилась выйти замуж или переехать в другой город. Еще кто-то просто завязал с прежним ремеслом. Случается и такое, что откуда-нибудь из сельской глубинки приезжает папаша и за патлы, прямиком с Тверской, тащит дочь обратно к себе в деревню. По-разному складываются ситуации, у всех разные судьбы.
Но, насколько мне известно, самых центровых Резван никуда от себя не отпускал. Даже чтобы выехать с приятелем куда-то на невинный пикничок за город, им необходимо было спрашивать разрешения у сутенера. И очень часто Мугаметов отвечал отказом, если намечалась работа с серьезными клиентами.
Крылов скривился:
— Каждую денежку считал, чего это вдруг они будут на сторону уходить.
С некоторых пор полковник Крылов бросил курить. Впрочем, он делал это периодически, почти каждые полгода. В этом случае он покупал дорогущие сигары, крошил их в кисет и каждые десять минут вдыхал пьянящий аромат.
Со стороны это могло выглядеть странно, если не сказать подозрительно, но знающие люди относились к чудачествам полковника с пониманием и только сдержанно улыбались."
"Сейчас Геннадий Васильевич держал в руках дорогую кубинскую сигару. Слушая Чертанова, он время от времени подносил ее к носу и с аппетитом вдыхал табачный аромат. Еще секунда, и он запалит сигару и будет курить ее до тех самых пор, пока тлеющий огонек не обожжет заметно пожелтевшие от табака пальцы.
Но ожидаемого не произошло — Крылов вдруг переломил сигару на две половинки и безжалостно раскрошил ее в кисет. Чертанов не мог без душевной муки наблюдать за таким издевательством над хорошей вещью и потому старался на полковничьи руки не смотреть.
— Это верно, — согласился Михаил. — Тут выстраивается довольно-таки любопытная версия. Если у него были самые красивые девушки в городе, то, следовательно, и клиенты были из самых состоятельных.
А такими клиентами могут быть и чиновники правительства. Как доказательство этого, господа Шурков и Сафронов.
Полковник Крылов слишком энергично вдохнул табак, и на верхней губе у него осталось несколько крошечных табачинок. Указать бы полковнику на этакую неопрятность, да неудобно как-то, еще не так поймет.
— Понимаю, куда ты гнешь. Все его девицы, включая эту его модель, о которой ты мне уже говорил, подсовываются исключительно под высоких чинов.
