Шурков! Сказал, что моя помощь ему необходима и без меня он вряд ли сумеет разобраться со всем этим большим хозяйством.
— И вы согласились?
Абрамов развел руками и печально улыбнулся:
— Согласился. Валера всегда был хорошим психологом, нашел нужную струну, ну и как следует поиграл на ней пальчиками. Это он умел!
— И что же он вам сказал, если не секрет?
Федор Абрамов повел плечом и ответил:
— Собственно, слова-то были очень обычные. Сказал, что когда-то мы были дружны. Кое-что, конечно, пообещал.
— Например?
Федор взял зажигалку, прокрутил ее в ладонях, после чего аккуратно положил на стол:
— Сказал, что я буду заниматься вопросами аукциона и приватизации.
Вам может показаться, что он просто свалил на меня солидную часть своих обязанностей, это ваше дело! Но мне очень нравится то, чем я занимаюсь, и я был рад такому обороту дела.
— Вы хотите сказать, что в серьезных проектах он не участвовал и с этой стороны ему ничего не грозило? — спросил Чертанов.
— Вы меня правильно поняли. Большую часть работы он возложил на меня, и, признаюсь откровенно, меня это полностью устраивало.
Мне всегда нравился масштаб, а тут еще и полная свобода принятия решений по многим вопросам. А Валерий Алексеевич, при всем моем уважении к нему, был все-таки человеком легковесным. Он любил всевозможные презентации, банкеты, разные светские мероприятия. Мне же, наоборот, все это претило.
— Об этой вашей договоренности кто-нибудь знал? Или это было нечто вроде джентльменского соглашения?
— Руководство об этом знало.
— Лоб Абрамова собрался в мелкие складки. — Но у меня такое ощущение, что их это совсем не смущало. Оно и понятно — главное, чтобы работа двигалась. А у нас она двигалась, были неплохие результаты. И вообще, похоже, у Валерия имелась хорошая поддержка наверху.
— С чего вы взяли?
— Ему прощались проступки, за которые другого бы просто уволили.
— Например?
Абрамов поморщился, откровенность ему давалась нелегко, чувствовалось, что он был сам не рад, что упомянул об этом:
— Не приходить по несколько дней на работу, не предупредив при этом никого, — как вы считаете, это недостаточный повод для увольнения?
Чертанов улыбнулся:
— Вполне достаточный.
— Ну вот видите.
— Значит, вы считаете, что с этой стороны у него не было врагов?
— Да, ему ничто не угрожало. Все серьезные решения принимались мною. — Усмехнувшись, он добавил: — Если кого-то и должны были убить, так это меня. Но, как видите, живу! Вот, например, разговариваю с вами.
